Три билета в кино полностью

Марина вела себя мягко и учтиво, пытаясь завести разговор на отвлеченные темы, но меня все больше и больше беспокоил предстоящий визит к врачу. Будет ли это больно? Мне было даже сложно идти, все настолько болело там… внизу. Я даже подумать боялась, что меня будут осматривать и прикасаться. Ожидание казалось невыносимым. Словно удлиняя эту пытку, мы заехали в магазин за бельем. Было позднее утро субботы, магазины открылись едва ли больше часа назад, и народа было немного, но я почувствовала невольную тревогу, когда Марина, выйдя из такси, устремилась по улице к торговому центру, даже не оглянувшись. Она шла не быстро, но мне пришлось постараться, чтобы успеть за ней. Едва сдерживая стоны боли, я тащилась следом, мне казалось очень важным не упустить ее из виду. Это было самым важным. Паника начала накатывать, и я ускорила шаг, почти наступая на пятки девушке Олега. Я не понимала, почему мне так важно было быть рядом с Мариной, тем более, тревога не улеглась до конца и все еще билась где-то в горле, мешая дышать. Я почти не разбирала слов девушки, спеша за ней между рядами и просто кивая на какие-то вопросы. Меня бросало то в жар, то в холод. Вдруг затылком я почувствовала, что за спиной кто-то стоит. Внутри меня все обмерло. Неужели?..

Резко обернувшись, я наткнулась на фигуру незнакомки, которая рассматривала комплекты белья на вешалках, не обращая на меня ни малейшего внимания. Это был не он. Тем не менее, мне казалось, что женщина стоит уж слишком близко, и это меня беспокоило, рождая неприятное чувство. Не панику и страх, которые я ощущала, совершая короткую болезненную пробежку за Мариной по улице, а дискомфорт на грани того, что мне хотелось уйти, отодвинуться.

– Давай возьмем эти, – Марина показала мне набор из хлопковых трусов, где в одной пачке сразу семь штук.

Я почти не глядя пошарила рукой, выхватила нужный мне размер и заверила ее, что мне больше ничего не нужно, только бы побыстрее выбраться из этого магазина. Расплатившись на кассе, я снова почти наступая на пятки Марине, двинулась за ней к машине, ожидавшей нас все это время на стоянке. Стараясь не смотреть по сторонам, я считала выбоины и щербинки в асфальте, ориентируясь на цокот Марининых каблуков. Цок-цок, тревога никуда не уходила, цок-цок, пятнадцать щербинок, одна большая выбоина. Цок-цок, девушка остановилась, послышался звук открываемой двери, и я постаралась поскорее пробраться на заднее сиденье. Тревога немного отпустила. Марина села вперед и назвала адрес больницы. Я теребила пальцами небольшой шелестящий пакет из магазина белья. Подумав немного, засунула его в карман куртки и постаралась выровнять дыхание. Я даже забыла о предстоящем осмотре у врача, настолько неприятно было оказаться на большом открытом пространстве, заполненном людьми.

Всю поездку я растерянно размышляла, что это было. Раньше со мной никогда не случалось таких приступов паники в магазинах. Да и в любых местах, кроме дома. Это неприятное липкое чувство, струящееся по позвоночнику, возникало только когда я переступала порог нашей квартиры, и в магазине заставило меня в ужасе подумать на секунду, что обернувшись, я увижу не милую женщину в отделе белья, а… его. Хотя, казалось бы, что ему делать в магазине белья. Это глупо.

Доехав до поликлиники и понимая необходимость снова выйти из машины, я опять почувствовала накатывающую панику. Что же это такое! Вряд ли он будет в женской консультации, нужно же быть разумнее. Но разумнее быть не выходило, поэтому я снова ускорила шаг, чтобы не выпускать Марину из вида, вжала голову в плечи и уткнулась взглядом сначала в асфальт, а потом в ровные квадраты плитки на полу поликлиники.

Мы спокойно, без задержек прошли на второй этаж, и Марина уверенно зацокала по коридору. Она была здесь не впервые, это было ясно по тому, как часто с ней здоровались и бросали ей «привет, Мариш» на разный лад женские голоса. Я не чувствовала всепоглощающей паники, лишь тревогу, словно стены женской консультации раздвигались прямо у меня на глазах, оставляя меня одну на огромном пространстве, продуваемом всем ветрами, и мне даже некуда было спрятаться. Хотя от чего мне здесь прятаться. Все эти сумбурные ощущения и страх вызывали практически тошноту, и я тяжело сглотнула, беспокоясь, что меня вырвет на этот чистый кафельный пол.

Марина остановилась и, обернувшись ко мне, попросила подождать, она заглянет к маме, может ли та принять нас прямо сейчас. Мне захотелось закричать по-детски, чтобы она меня не бросала, но я только застыла столбом, открывая и закрывая рот. Марина же, наполовину заглянув за дверь с табличкой «гинеколог», застыла так на несколько секунд, а потом кивнула и открыла дверь шире, входя внутрь. Посмотрев на меня через порог, она ободряюще улыбнулась и пригласила жестом следовать за ней.

Кабинет был разделен на две части ширмой, за которой слышалось движение, и добродушный грудной голос сказал:

– Давайте-ка, девчушки, снимайте верхнюю одежду и обувь и проходите сюда.