И он блестяще это продемонстрировал по пути в столовую, фамильярно поприветствовав известного актера и услышав в ответ свое имя. А в столовой, где они заняли места в непосредственной близости от Большого стола, продюсер Макс Лим, заметив Пэта со спутницей, сделал ему знак «снято» и весело подмигнул.
Медсестра — ее звали Хелен Эрл — с жадным интересом оглядывалась вокруг.
— Что-то я не вижу никого из звезд, — сказала она. — Кроме… Ага, вон там сидит Рональд Колман.[95] Вот уж не думала, что в жизни он выглядит так…
Пэт вдруг указал на пол у нее под ногами:
— А вон там сидит Микки-Маус!
Девушка подпрыгнула на стуле, и Пэт рассмеялся своей шутке — но Хелен Эрл уже во все глаза смотрела мимо него, на ввалившуюся в зал толпу статистов в костюмах Наполеоновской эпохи. Пэт был уязвлен тем, с какой легкостью она переключила свое внимание с него на какую-то мелкую сошку.
— Большие боссы сидят за соседним столом, — изрек он многозначительно, с едва уловимой тоской в голосе. — Все, кроме самых-самых больших, которые обедают отдельно. Любой из этих людей при желании может использовать таких, как Рональд Колман, в качестве домашней прислуги. Я обычно тоже сижу за тем столом, но, увы, дамы туда не допускаются. Так уж здесь принято: за обедом боссы обходятся без женского общества.
— Вот оно что… — вежливо удивилась Хелен Эрл, явно не впечатленная его словами. — Это, наверное, здорово — быть писателем. Увлекательная работа.
— В ней есть свои плюсы, — согласился Пэт, на деле давно уже видевший в ней только минусы.
— Так что вы хотели узнать по врачебной части?
Ну вот, снова эта чертова работа. При одной мысли о сценарии в голове у Пэта словно выключался рубильник.
— Тут вот какое дело… Мы с Максом Лимом — это человек за соседним столом, сидящий лицом к нам, — мы с Максом работаем над сценарием медицинской драмы. Вы видели фильмы такого типа?
— Да, видела. — Она на секунду замялась. — Из-за таких фильмов я и пошла на курсы медсестер.
— И мы должны сделать все правдоподобно, — продолжил Пэт, — потому что сто миллионов зрителей будут смотреть эту картину. Вот, например, по ходу сюжета врачу понадобилась горячая вода, и он кричит людям: «Кипятку сюда — и побольше!» Хотелось бы знать, что происходит потом — в случаях с реальными людьми.
— Ну… я думаю, потом они кипятят воду, — сказала Хелен и, слегка смутившись, спросила: — А вы о каких людях говорите?
— Я говорю о персонажах: чья-то там дочь, сосед по дому… еще адвокат, и еще пострадавший мужчина…
Хелен молча переваривала информацию по мере ее поступления.
— …и еще один тип, которого я собираюсь вырезать, — закруглился Пэт.
Последовала пауза, в ходе которой официантка принесла им сэндвичи с тунцом.
— Когда врач отдает распоряжения, их надо выполнять, — после раздумий заключила Хелен.
— М-да… — неопределенно промычал Пэт, отвлекаясь на курьезную сцену, только что возникшую у Большого стола.
— Вы замужем? — поинтересовался он рассеянно.
— Нет.
— И я не женат.
Меж тем над Большим столом нависла фигура статиста в форме русского казака, с воинственно закрученными бутафорскими усами. Он положил руку на спинку пустого кресла между режиссером Патерсоном и продюсером Лимом.
— Здесь свободно? — спросил «казак» с ярко выраженным восточноевропейским акцентом.
Лица сидящих за Большим столом дружно повернулись в его сторону. В первый момент у всех возникло естественное предположение, что это какой-то знаменитый актер. Но это предположение тотчас отпало, — судя по всему, это был один из множества аляповато разряженных статистов, заполонивших обеденный зал.
Кто-то из боссов за столом промолвил:
— Это место занято.
Однако «казак» уже выдвинул кресло и преспокойно усаживался.
— Где-то же надо поесть, — ухмыльнувшись, пояснил он.
Ропот возмущения пронесся по ближайшим столам. Пэт Хобби наблюдал за происходящим, изумленно разинув рот. Это было неслыханное кощунство — все равно что пририсовать Дональда Дака к застолью апостолов в «Тайной вечере».
— Взгляните на это! — призвал он Хелен. — Страшно подумать, что они сейчас с ним сделают!
После первого шока за Большим столом раньше всех оправился Нед Хэрман, глава технического отдела.
— Этот стол забронирован, — сказал он.
Статист поднял взгляд от меню:
— Мне сказали где-нибудь сесть, вот я и сел.
Он взмахом позвал официантку — та стояла в растерянности, пытаясь угадать по лицам боссов, как ей следует действовать в этой ситуации.
— Статисты не едят за этим столом, — подал голос Макс Лим, все еще вежливо. — Это стол для…
— Но я хочу есть! — упрямо заявил «казак». — Я провел на ногах шесть часов подряд, пока они снимали свою дерьмовую киношку, и теперь мне нужно подкрепиться.
Тишина в зале стремительно разрасталась — фразы одна за другой обрывались и повисали в воздухе на все большем и большем удалении от центра событий.
Статист утомленно покачал головой.
— Не знаю, кто придумал сюжет, — сказал он (Макс Лим резко подался вперед в своем кресле), — но это самая пошлая дребедень из всех голливудских картин, какие я видел.
