Григорий Мишкевич
ТРИ ЧАСА У ВЕЛИКОГО ФАНТАСТА
В конце июля 1934 года английский писатель Герберт Уэллс приехал в Ленинград, где провел несколько дней. До этого он путешествовал по стране, побывал, в частности, на Днепрогэсе, присутствовал на физкультурном параде на Красной площади в Москве. Известно также, что английский романист беседовал с И. В. Сталиным, Максимом Горьким, встречался с советскими учеными, писателями, деятелями искусств.
Пребывание Уэллса в Ленинграде было сравнительно недолгим, но весьма насыщенным: он виделся с И. П. Павловым, Л. А. Орбели, А. Н. Толстым, посетил Петергоф, Пушкин, побывал в Эрмитаже. Но, вероятно, мало кто знает о встрече группы ленинградских писателей и популяризаторов науки с маститым британским литератором.
Автор настоящих воспоминаний работал тогда в Ленинградском отделении издательства "Молодая гвардия". В комнате на третьем этаже знаменитого Дома книги, где находилась редакция научно-популярной литературы, часто можно было встретить видных ученых и писателей: А. Е. Ферсмана, Я. И. Перельмана, А. Р. Беляева и других. Горячо обсуждались не только планы новых книг, но и рукописи (например, роман Александра Беляева "Прыжок в ничто"), спорили о новинках зарубежной научно-фантастической и научно-популярной литературы.
Когда в конце июля 1934 года стало известно о приезде в Ленинград Герберта Уэллса, в редакции собрался почти весь "синклит" авторов и было решено: ни в коем случае не упустить возможности встретиться с английским писателем и просить Ленинградское отделение ВОКСа устроить такую встречу. Решили преподнести Уэллсу подарок: по экземпляру всех его книг, изданных в СССР после Октябрьской революции. Попутно замечу, что из этих двух забот, выпавших на мою долю, выполнение второй оказалось едва ли не самой трудной. Пришлось обрыскать буквально всех букинистов и (увы, теперь уже не существующие, к сожалению!) книжные развалы... Кое-кому пришлось расстаться с собственными экземплярами (особенно Якову Исидоровичу Перельману, в богатейшей личной библиотеке которого имелись все книги Уэллса, изданные после 1917 года Сойкиным и Госиздатом). Наконец все книги - несколько десятков - были бережно упакованы в две объемистые пачки, оставалось лишь преподнести их автору...
Встретиться с Гербертом Уэллсом, против всяких ожиданий, оказалось совсем не так уж сложно. В ВОКСе сразу вняли нашей слезной просьбе, но посоветовали ждать.
Ожидание тянулось несколько дней. Лишь 30 июля позвонил работник ВОКСа Андриевский и сказал: "Все в порядке! Герберт Уэллс согласился принять небольшую группу ленинградских писателей и ученых. Первого августа, в шесть вечера, он просит быть у него".
И вот, еще задолго до назначенного часа, в холле гостиницы "Астория", около кадки с пальмой, начали появляться участники "депутации".
Первым пришел профессор-геофизик Борис Петрович Вейнберг - невысокий и, несмотря на полноту, весьма подвижный человек, с лукавой усмешкой, таявшей в бороде. Сын знаменитого литературоведа и переводчика Гейне, Борис Петрович был выдающимся ученым и, кроме того, немало потрудился на поприще научной популяризации. Его перу принадлежала (например, книга "Снег, иней, град, лед и ледники", выдержавшая несколько изданий. Борис Петрович хорошо владел английским и согласился быть нашим переводчиком.
Затем пришел Яков Исидорович Перельман - о нем говорит уже само его имя, - патриарх советской (да и не только советской!) семьи "занимательщиков".
Вслед за ним показалась плотная фигура Николая Алексеевича Рынина, профессора Института путей сообщения, автора известного курса "Начертательная геометрия" и не менее известного капитального труда о межпланетных перелетах - этой своеобразной и уникальной в своем роде энциклопедии по истории авиации, астронавтики и астронавигации.
Наконец пришел Александр Романович Беляев - крупнейший советский писатель-фантаст. Опираясь на палку (он был человеком болезненным) и дружелюбно поглядывая сквозь толстые стекла пенсне, он уселся рядышком с Вейнбергом.
Таков был состав "депутации", пришедшей в "Асторию", чтобы побеседовать с признанным королем научной фантастики.
Мы сидели на диване, обсуждая в оставшиеся четверть часа возможные детали встречи. Каждого занимала мысль о том, какое впечатление произвела на Герберта Уэллса наша страна. По этому поводу уже в вестибюле разгорелись жаркие дебаты.
- Бьюсь об заклад, - горячился Вейнберг, - что Уэллс находится в состоянии полной растерянности! Если он хороший наблюдатель, то все видел и должен отказаться от своих прежних мнений о России.
- Разумеется, - заметил деликатнейший Яков Исидорович Перельман. - Уэллс, как настоящий художник, не может равнодушно воспринимать перемены, которые бросаются всем в глаза.
