Опять его вопрос явно пришелся ей не по душе, но, как ни странно, на сей раз это помогло Ольге Андреевне, она сделалась спокойной. Погладив карточку пальцами, сказала беспечно: — Вот в этот момент ничего я не знала, и было замечательно. А потом меня просветили…
— И давно вы в последний раз видели Балакина? И опять она взглянула на Баскова с сочувствием.
— Все тогда же, в пятьдесят седьмом. — И добавила, словно поддразнивая этих людей, нежданно явившихся со своими бесчисленными вопросами и ворошащих далекое прошлое: — А у меня от него дочь. Институт кончает.
— Вы с ним не расписаны?
— Не успели.
— Почему?
— Помешали. Пришлось ему уехать.
— Кто помешал?
Она уже готова была вновь поддаться раздражению, но сдержалась — все это читалось на ее лице, как по книге.
— Господи, я ведь говорила: коротко не расскажешь, а расскажешь — вы ничего не разберете.
И снова Басков не соблазнился возможностью пойти по этой безусловно существенной для дела нитке — связи Ольги Шальневой с Балакиным. Если даже предположить, что она говорит неправду насчет того, когда видела его в последний раз, — в данный момент ему важен сам факт связи, остальное можно оставить на потом.
— Брат часто у вас бывал? — спросил Басков. — Раз в год обязательно.
— Он кем работает?
— Вообще-то у него инвалидность. Инвалид войны второй группы. В шестидесятом году оформил и корректором работал, нештатно, на дом брал.
— Не женился больше?
— Ну что вы! До сих пор Тоню любит.
— Но в остальном жизнь у него в порядке? Ольга Андреевна замялась; еще один неловкий вопрос. Но, помолчав, ответила: — Пить стал нехорошо.
— Что значит нехорошо?
— Ну, понимаете, последние годы, даже когда у нас гостил, каждый день допьяна.
— Не скандалист?
— Ну что вы! Наоборот — все ему друзья, все прекрасные люди.
— Последний вопрос, Ольга Андреевна, — сказал Басков. — Брат ваш никогда о Балакине не вспоминал?
— Ну, конечно, говорили, он же все-таки отец моему ребенку. Вы имеете в виду: не встречался ли Игорь с Сашей?
— Пожалуй, так будет точнее.
— Нет, это исключено. Игорь бы не утаил. — Она задумалась на секунду. — Но, знаете, был непонятный случай с письмом, у меня такое ощущение возникло — не без Саши тут… Мы тогда еще на Красной жили, он адрес-то знал.
— А что за письмо?
— По-моему, оно должно было сохраниться. Попробую поискать.
Она снова покинула их.
— Вот оно как бывает: он для нее по-прежнему Саша, — задумчиво сказал Серегин. — Повезло Брысю.
— Интересно, знает он, что у него дочь есть?
— А вы, Алеша, спросите, не стесняйтесь. Она уж успокоилась,
Басков перевел разговор на дело: — Анатолий Иванович, она столько ниток дала, надо все это быстро раскрутить.
— Целый клубок, — согласился Серегин. — Какие же мысли? Что намерен предпринять?
Полковник впервые употребил обращение на «ты».
— Надо разыскать Юру, а потом срочно в Ленинград.
— А мне хочется с ней поговорить. Просто так, поболтать о прошлом. Я, пожалуй, останусь до вечера.
— Это и на пользу будет. Она о Балакине, наверное, много может рассказать.
— Насчет пользы посмотрим. Но как нам дальше координироваться?
— Нет проблемы, Анатолий Иванович. Мы, знаете, как сделаем? Я машину вам оставлю, Юра меня только до вокзала довезет, а там на электричке час с небольшим. А в Москву приедете — решим.
— Ну что ж, годится. Ольга Андреевна вернулась.
— Вот нашла. — Она держала в руке конверт и словно колебалась, кому первому его протянуть. И, как и фотографию, отдала письмо Серегину. Баскова это нисколько не обидело: как-никак у этих двух людей было гораздо больше общего, чем у него с Ольгой Андреевной, да и не попал он с первых минут в нужный тон.
Прочитав письмо, Серегин передал его Баскову. Оно было коротким.
«Здравствуйте, уважаемый Игорь Андреевич! Пишет Вам неизвестный Вам человек. Адрес мне дал один человек, который Вас хорошо знал, а сейчас неизвестно где, и посоветовал обратиться к Вам. А просьба очень большая, если нетрудно. Я очень люблю журнал «Вокруг света», но здесь у нас его достать невозможно, не говоря о подписке. Большая просьба: если можете, подпишите меня на этот журнал на 1971 год. Деньги я вышлю. Буду очень благодарен. Мой адрес… Корольков Владимир Николаевич».
Судя по адресу, письмо писано в колонии.
— И что же вы ответили? — спросил Басков.
— Видите, какое дело… Игорь тогда уже в Ленинграде жил. Я написала этому Королькову, дала адрес Игоря.
— А к нему Корольков обращался?
— Нет. Но подписку Игорь устроил.
— Можно, я возьму это письмо?
— Пожалуйста.
Басков положил письмо в блокнот.
— Ну, извините, Ольга Андреевна, за беспокойство, мне пора.
— Ничего, ничего, вы же по делу. Но об Игоре так ничего и не рассказали. Или нельзя? Серегин кашлянул в кулак и сказал: — Ольга Андреевна, я с вашего разрешения еще посижу. И об Игоре поговорим. Она обрадовалась.
— Очень вам буду благодарна.
Серегин едва заметно улыбнулся: это было почти дословно из письма неведомого почитателя журнала «Вокруг света» по фамилии Корольков.