Опять его вопрос явно пришелся ей не по душе, но, как ни странно, на сей раз это помогло Ольге Андреевне, она сделалась спокойной. Погладив карточку пальцами, сказала беспечно:
– Вот в этот момент ничего я не знала, и было замечательно. А потом меня просветили…
– И давно вы в последний раз видели Балакина? И опять она взглянула на Баскова с сочувствием.
– Все тогда же, в пятьдесят седьмом. – И добавила, словно поддразнивая этих людей, нежданно явившихся со своими бесчисленными вопросами и ворошащих далекое прошлое: – А у меня от него дочь. Институт кончает.
– Вы с ним не расписаны?
– Не успели.
– Почему?
– Помешали. Пришлось ему уехать.
– Кто помешал?
Она уже готова была вновь поддаться раздражению, но сдержалась – все это читалось на ее лице, как по книге.
– Господи, я ведь говорила: коротко не расскажешь, а расскажешь – вы ничего не разберете.
И снова Басков не соблазнился возможностью пойти по этой безусловно существенной для дела нитке – связи Ольги Шальневой с Балакиным. Если даже предположить, что она говорит неправду насчет того, когда видела его в последний раз, – в данный момент ему важен сам факт связи, остальное можно оставить на потом.
– Брат часто у вас бывал? – спросил Басков. – Раз в год обязательно.
– Он кем работает?
– Вообще-то у него инвалидность. Инвалид войны второй группы. В шестидесятом году оформил и корректором работал, нештатно, на дом брал.
– Не женился больше?
– Ну что вы! До сих пор Тоню любит.
– Но в остальном жизнь у него в порядке? Ольга Андреевна замялась; еще один неловкий вопрос. Но, помолчав, ответила:
– Пить стал нехорошо.
– Что значит нехорошо?
– Ну, понимаете, последние годы, даже когда у нас гостил, каждый день допьяна.
– Не скандалист?
– Ну что вы! Наоборот – все ему друзья, все прекрасные люди.
– Последний вопрос, Ольга Андреевна, – сказал Басков. – Брат ваш никогда о Балакине не вспоминал?
– Ну, конечно, говорили, он же все-таки отец моему ребенку. Вы имеете в виду: не встречался ли Игорь с Сашей?
– Пожалуй, так будет точнее.
– Нет, это исключено. Игорь бы не утаил. – Она задумалась на секунду. Но, знаете, был непонятный случай с письмом, у меня такое ощущение возникло не без Саши тут… Мы тогда еще на Красной жили, он адрес-то знал.
– А что за письмо?
– По-моему, оно должно было сохраниться. Попробую поискать.
Она снова покинула их.
– Вот оно как бывает: он для нее по-прежнему Саша, – задумчиво сказал Серегин. – Повезло Брысю.
– Интересно, знает он, что у него дочь есть?
– А вы, Алеша, спросите, не стесняйтесь. Она уж успокоилась.
Басков перевел разговор на дело:
– Анатолий Иванович, она столько ниток дала, надо все это быстро раскрутить.
– Целый клубок, – согласился Серегин. – Какие же мысли? Что намерен предпринять?
Полковник впервые употребил обращение на «ты».
– Надо разыскать Юру, а потом срочно в Ленинград.
– А мне хочется с ней поговорить. Просто так, поболтать о прошлом. Я, пожалуй, останусь до вечера.
– Это и на пользу будет. Она о Балакине, наверное, много может рассказать.
– Насчет пользы посмотрим. Но как нам дальше координироваться?
– Нет проблемы, Анатолий Иванович. Мы, знаете, как сделаем? Я машину вам оставлю, Юра меня только до вокзала довезет, а там на электричке час с небольшим. А в Москву приедете – решим.
– Ну что ж, годится. Ольга Андреевна вернулась.
– Вот нашла. – Она держала в руке конверт и словно колебалась, кому первому его протянуть. И, как и фотографию, отдала письмо Серегину. Баскова это нисколько не обидело: как-никак у этих двух людей было гораздо больше общего, чем у него с Ольгой Андреевной, да и не попал он с первых минут в нужный тон.
Прочитав письмо, Серегин передал его Баскову. Оно было коротким.
«Здравствуйте, уважаемый Игорь Андреевич! Пишет Вам неизвестный Вам человек. Адрес мне дал один человек, который Вас хорошо знал, а сейчас неизвестно где, и посоветовал обратиться к Вам. А просьба очень большая, если нетрудно. Я очень люблю журнал „Вокруг света“, но здесь у нас его достать невозможно, не говоря о подписке. Большая просьба: если можете, подпишите меня на этот журнал на 1971 год. Деньги я вышлю. Буду очень благодарен. Мой адрес… Корольков Владимир Николаевич».
Судя по адресу, письмо писано в колонии.
– И что же вы ответили? – спросил Басков.
– Видите, какое дело… Игорь тогда уже в Ленинграде жил. Я написала этому Королькову, дала адрес Игоря.
– А к нему Корольков обращался?
– Нет. Но подписку Игорь устроил.
– Можно, я возьму это письмо?
– Пожалуйста.
Басков положил письмо в блокнот.
– Ну, извините, Ольга Андреевна, за беспокойство, мне пора.
– Ничего, ничего, вы же по делу. Но об Игоре так ничего и не рассказали. Или нельзя? Серегин кашлянул в кулак и сказал:
– Ольга Андреевна, я с вашего разрешения еще посижу. И об Игоре поговорим. Она обрадовалась.
– Очень вам буду благодарна.
Серегин едва заметно улыбнулся: это было почти дословно из письма неведомого почитателя журнала «Вокруг света» по фамилии Корольков.
