Дальнейшие события разворачивались с невероятной скоростью. Осколки последнего слова еще не успели впиться изнутри в кости моего черепа, как до меня дошел смысл сказанного, отчего все тело от желудка до горла словно бы пронзило раскаленным прутом. Миллисекунду спустя я сорвался вниз, одновременно обретая способность двигаться. Только на этот раз белая твердь никуда не отдалялась. Я инстинктивно вытянул вперед руки в тщетной надежде хоть как-то смягчить удар, зажмурил глаза… и одним рывком вырвался из цепких объятий сна. Еще какое-то время мое покрытое испариной сознание удерживало в себе только что явившуюся мне картину, а затем меня снова взяло забытье, и на этот раз сон мой был глубок и никакие видения не тревожили его мерного хода. Проснувшись утром, я чувствовал себя вполне отдохнувшим и совершенно не помнил увиденного за ночь, только странное чувство чего-то очень важного, но забытого, некоторое время не давало мне покоя. Лежа в кровати, я несколько минут апеллировал к своей памяти, пытаясь восстановить то самое, так необходимое мне, однако все мои усилия оставались втуне. Наконец, я окончательно плюнул на свои безуспешные потуги и поплелся в ванную, предварительно врубив на кассетнике что-то из ранней Кататонии*, – идеальное средство для очистки мозгов от ненужных мыслей. Отвернув кран горячей воды, я внезапно подумал о том, что рано или поздно вспомню о приснившемся в эту ночь. Почему-то от осознания этого факта по спине моей пробежала неприятная дрожь.
Чувствую, это лето меня точно доконает. Парит неимоверно, солнце просто исходит жаром, и если постоянно не заливаться пивом, то уже через несколько минут глотка становится сухой и шершавой. Солнечные очки, конечно же, до известной степени спасают от бьющего сверху света, но даже в них я периодически останавливаюсь посреди улицы, чтобы как следует прочихаться, – это дает о себе знать моя многократно клятая аллергия. Дождя не было уже недели четыре, и очень хочется верить, что сегодняшняя дикая духота является предвестником хорошей вечерней грозы с громом, молнией, а может быть, даже и с градом. Да и облака, разрозненными хлопьями ваты плывущие по небу, внушают некоторую надежду. Впрочем, практика показывает, что на все на это нельзя слишком уж рассчитывать, хотя дождь сейчас не помешал бы никому. Осатаневшему от жары городу он бы принес прохладу и пусть временное, но все же облегчение, мне же – какое-то подобие душевного комфорта. Для поклонников всяческих там
Оффспрингов целый месяц сплошного солнца это, конечно же, рай на земле, ну а мне явно не хватает немного негатива в природе. Я хочу, чтобы с неба беспрерывно лило, хочу пристроиться под какой-нибудь аркой, слушать Radiohead и наблюдать, как тугие водяные струи станут хлестать по земле, распугивая горожан и курортников. На худой конец можно будет просто посидеть на своем крытом балконе с Ремарком в одной руке и сигаретой в другой. Кстати, по вечерам после дождя небо над моей крышей приобретает загадочный красноватый оттенок, на фоне которого полуразрушенный дом напротив вместе с парой высоченных деревьев выглядят почище, чем обложка любого “думового”** альбома. В последнее время моя склонность к созерцанию находится на весьма низком уровне, но очарование этого вида столь велико, что иногда я могу часами стоять, упершись руками в балконную решетку, и смотреть вдаль, позволяя мыслям течь в самых прихотливых направлениях.
* “K a t a t o n i a ” – тяжелый коллектив из Уэльса. ** D o o m – m e t a l – великое явление в музыкальной культуре конца двадцатого столетия. Общая концепция может быть выражена в словах “Бога нет” и “Она меня покинула”.
Но все это мечты, а в реальности я толкаю двери компьютерного магазина “WorldTech”, пряча бутылку пива в задний карман джинсов, дабы не смущать умы администрации и клиентов. Подобная техника у меня наработана годами практики, и за несколько секунд поллитровка уютно пристраивается в районе моей левой ягодицы, прикрытая сверху помятой футболкой с угрожающей надписью “Samael”. Вхожу внутрь.
Магазин (а точнее говоря, некая помесь выставки достижений современных компьютерных технологий и офиса) встречает меня блеском стекол многочисленных стеллажей, гудением системных блоков и упоительной прохладой, порожденной великим изобретением людского гения – кондиционером. Человек по имени Норм, из-за которого, собственно, я и оказался в таком непривычном для себя месте, сидит прямо напротив входа перед каким-то навороченным монитором и упоенно клацает клавиатурой. Размеренной походкой подхожу к Нормовскому столу, бесцеремонно плюхаюсь в небольшое кресло и с ходу выдаю цитату из Ницше по поводу смотрящих в бездну*, отдавая дань своей излюбленной традиции эпатировать окружающий люд с порога.
* Имеется в виду фраза Фридриха Ницше: “Когда долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть в тебя”.