Анна не отрывала широко раскрытых глаз от неподвижного тела Демона. Тоска, острая, яростная, тяжелая, заполняла ее сердце. Было так больно, что она боялась вздохнуть. Она наклонилась: Демон перекусил своими огромными клыками горло Бессараба и, даже мертвый, не выпустил из зубов шеи своего убийцы.
Анна хотела взять в руки голову собаки, но не смогла: сомкнувшиеся со всей силой клыки продолжали намертво удерживать повергнутого врага.
— Ребята, — голос ее задрожал, — может, он еще жив?
Одинцов, обняв Анну, отвел ее в сторону.
— У тебя руки в крови, — прошептал он. — Давай я вытру.
— Руки? — Анна поднесла пальцы к лицу. — О господи!..
Шурик, нагнувшись, протолкнул руку к груди пса, попытался перевернуть его на бок. Не смог.
— Нет, — он покачал головой. — Он застрелил его.
Анна, уткнувшись в плечо Одинцова, заплакала.
— Анечка, милая, — Ольга погладила ее по плечу, — Демону ничем не поможешь. Через минуту-две здесь будет куча народа, не исключено, что и люди Бессарабова. Надо уходить немедленно, слышишь?
Анна, всхлипнув, кивнула: да, надо уходить.
— Поедемте все ко мне, а? — Ольга заглянула ей в лицо. — Не сможем же мы расстаться просто так после всего, что здесь случилось! Шурик нас за десять минут доставит.
Анна вытерла рукой слезы:
— Нет, не могу. Здесь где-то моя машина. Черный джип. Где-то здесь я его поставила.
— Этот? — Смеляков показал на сверкающий новенький джип.
Анна кивнула, держась за Одинцова обеими руками, направилась к машине.
— Как ты поедешь? — продолжала уговаривать ее Ольга. — Ты же не в себе! Александр, ну скажите ей, что в таком состоянии ехать опасно.
— Мне надо, Оля. И Одинцову надо. Ты ведь со мной, Саша?
Одинцов кивнул.
— Я хотел попросить тебя, Оля. — Он достал квитанции из кармана куртки. — Забери, пожалуйста, из камеры хранения мои вещи. Там сумка и ящик с портретами Маши.
— Давай-ка лучше мне эти бумаги, я с машиной, завтра же подскочу на вокзал, — Смеляков забрал квитанции.
— И вот что еще, Оля, — вспомнил Одинцов, усаживаясь в машину рядом с Анной. — Я днем пытался связаться с тобой. Возьми этот конверт. Здесь негативы. Только будь осторожна — из-за них, по-видимому, и погибли Шерстков с Машей. Может, ты знаешь, кто на них изображен. Там… как бы это помягче выразиться, мужик с мальчуганом развлекается.
— Я знаю, кто это, — голос Анны звучал тускло. — Это Минеев, ваш губернатор. А мальчик, Оля, — это тот летящий малыш на фотографии Шерсткова, которую ты напечатала в своей газете вместо опровержения. Что делать с этим, — она достала с заднего кресла саквояж, вытащила видеопленки и тоже отдала оторопевшей Ольге, — решай сама. Но в одиночку не действуй — опасно.
— А что на кассетах?
— То же, что и на негативах. Материал у тебя такой, что лучше дома одна не ночуй.
Шурик погладил Анну по руке:
— Не волнуйся, я ее заберу к себе.
Анна вздохнула:
— Тогда все, ребята. Нам пора.
Ольга, наклонившись к Анне, крепко ее обняла. Шурик тоже потянулся прощаться, но вдруг резко выпрямился, тихо сказал Анне:
— Открой заднюю дверь, быстро, быстро! — затолкал туда растерянную Ольгу и заскочил сам. — Защелкни замки! Уф, хорошо, что стекла у тебя тонированные.
— В чем дело, Смеляков? — Ольга крепко прижимала к груди кассеты с конвертом.
— Смотри, видишь те три машины? Это Левкины пацаны прикатили. Аня, твою машину эти ребятки могут знать?
Анна, как завороженная, смотрела в окно.
— Уже не три, уже пять машин там, настоящий сбор! Смотри, они что-то обсуждают. Если Леву быстро обнаружат — худо нам будет. Что ты спросил? Машина? Может, и не знают, я два дня на «девятке» ездила, ее уж точно заприметили, а джип вряд ли. Надо рискнуть и выбираться отсюда. Где ваша машина?
Шурик задумался:
— Ты сейчас в город?
— Нет, по Московской.
— Тогда разворачивайся и едем. Только не гони, чтобы не привлечь их внимания. На выезде из города есть пост гаишный, там мы с Олей выйдем, а машина моя… да черт с ней. Пусть стоит на вокзале до завтра или попрошу ребят пригнать ее на пост. Меня и Олю бессарабовские мальчики хорошо знают, мою машину — тоже, не будем «светиться».
Анна кивнула, потихоньку дала задний ход, развернулась в метрах двадцати от скопища иномарок — их уже собралось более десяти — и медленно проехала мимо. Только миновав первый поворот, прибавила скорость.
— Знаете, что я подумала? — весело спросила Ольга. — Зачем мне с таким богатством киснуть в нашем городишке? Поеду-ка я с Анной и Одинцовым в Москву. Может, успею к приходу поезда, на котором едут мои, ведь на такой машине не ехать, а летать можно! И там на вокзале найду Смоленского и вместе с ним встретим Коновалова и девчонок с мамой. Вот будет сюрприз так сюрприз — обалдеют все! Маму с девчонками на такси отправим в Переделкино, а я с мужиками отправлюсь сразу же на телестудию, Павел подскажет, куда вернее. Надо действовать быстро. Куй железо, пока горячо! А? Как вам мое предложение?
— Замечательно! Я очень рад, что ты поедешь с нами! — Одинцов, обернувшись, заулыбался.
— Я тоже, — Анна не сводила глаз с дороги. — А как же твоя газета без капитана?
