Я прочла вашу последнюю книгу, хотелось ей сказать. Я прочла все книги и статьи, которые вы опубликовали за это время. Вы изменились. В вас стало больше скептицизма и… хладнокровия. Нежели вы утратили свое воодушевление, тот неугомонный дух, что некогда очаровывал студентов и завораживал всех ваших слушателей? Надеюсь, это не так.
Сверху донесся топот шагов. Резкие голоса. Чей-то короткий вскрик. Грохот выстрела. Глухой звук упавшего тела.
Пери еще крепче сжалась в комок, прерывисто дыша.
– Что там у вас происходит? – спросил Азур.
– Ничего, – ответила она.
– Где вы?
– Знаете, что я подумал, когда впервые увидел вас, Пери? – произнес Азур. – Я подумал, эта девушка, сама того не подозревая, носит в себе три страсти, о которых писал Бертран Рассел: жажду любви, тягу к знаниям и мучительное сочувствие к страданиям человечества. – (Пери слушала, не произнося ни слова.) – Да, вы носили в себе все эти страсти, – продолжил он. – Вы так горячо желали любви. Так рьяно стремились к знаниям. И так пылко сочувствовали другим, что доходили до самоуничижения. Все это восхищало меня. И вместе с тем вызывало досаду. Вы напомнили мне женщину, которую я знал прежде.
– Вашу жену? – робко спросила она.
– Нет, милая. Другую женщину. Ее звали Нур. Я испугался, что причиню вам боль, так же как когда-то причинил боль ей. Правда в том, что я разрушаю жизнь всех женщин, которые подходят ко мне слишком близко.
– За исключением Ширин.
– Да, она оказалась неуязвимой. По крайней мере, я на это надеялся. Несмотря на свою молодость, она уже была закована в броню. Прирожденный воин. За нее можно было не опасаться. С ней не могло произойти ничего плохого.
– Вы хотели любви, свободной от чувства вины.
– Может быть, – согласился Азур. – Поверьте, не только у вас есть причина просить прощения у Бога.
На телефоне замигал индикатор заряда батареи.
– Вы бы не могли кое-что для меня сделать? – спросила Пери.
– Все, что в моих силах.
– Мне бы хотелось, чтобы мы провели еще один семинар. Прямо сейчас.
– Это как же? – рассмеялся Азур. – И чему он будет посвящен.
– Любви и прощению, – ответила Пери. – А еще знанию. Только на этот раз преподавателем буду я, договорились?
Настороженная пауза.
– Я вас слушаю, дорогая.
– Отлично. Итак, сегодняшнее занятие посвящено Ибн Араби и Ибн Рушду Аверроэсу. Когда они встретились в первый раз, Ибн Рушд уже был знаменитым философом, а Ибн Араби – всего лишь юным, полным надежд студентом. Они сразу почувствовали, что их многое сближает – любовь к книгам, страсть к учению, неприятие догматизма. Но было у них и важное различие.
– Какое же?
– Тот же вопрос, о котором спорят, сравнивая философии Востока и Запада, верно? Как приблизиться к пониманию самого себя и окружающего нас мира? Ибн Рушд отвечал на это предельно четко: истину можно познать, лишь опираясь на разум, логику и размышления обо всем сущем.
– А Ибн Араби?
– Он считал, что для постижения истины, то есть Бога, одного разума недостаточно, для этого необходимо некое мистическое озарение, или откровение, которое стоит выше интеллектуального знания. Долг каждого человеческого существа – накапливать мудрость, утверждал он. Но при этом признавал, что многие вещи недоступны нашему пониманию. Прежде чем каждый из них пошел своим путем, Ибн Рушд спросил Ибн Араби: «Разве не с помощью доводов рассудка мы снимаем покров с Истины?»
– И что же ответил Ибн Араби?
– И да и нет – вот что он ответил. Дух воспаряет над материей, а разум – над телом. Он считал, что всякий, кто жаждет познать Бога, стремится к недостижимой цели. И в то же время лишь тот, кто взыскует истины, превышающей его понимание, способен приблизиться к ней.
– Скажите, Пери, а почему вас так заинтересовала эта история?
– Потому что я всегда находилась между «да» и «нет». Верила и в то же время сомневалась. Нерешительная, бесхребетная, неуверенная в себе. Может, поэтому я и стала тем, кто я есть. Сомнение – вот мой главный враг. И я не знаю, как его побороть. – Она немного помолчала. – Помните, я рассказывала вам про Дитя Тумана? Вы сказали, что никогда прежде ни о чем подобном не слышали, если только это не галлюцинация. Другой ученый, скорее всего, поднял бы меня на смех, но вы этого не сделали. Вы всегда были открыты новому опыту. И это восхищало меня.
– Вы думаете, только вы одна пребываете в плену неопределенности? Это удел многих из нас.
«Из нас» – эхом отдалось в голове у Пери. Мы. Слово короткое, как вздох, и вместе с тем такое емкое.
