Таковы методы, с помощью которых анонимное и тайное Общество Аутсайдеров поможет вам, сэр, предотвратить войну и обеспечить свободу. Что бы вы ни думали о наших методах, согласитесь, их гораздо труднее было бы использовать вашему полу, чем нашему, не говоря о том, что они особенно подходят именно дочерям образованных мужчин. Кроме того, им требуются некоторые знания психологии образованных мужчин, ум и речь которых развиты сильнее, нежели у рабочих{92}. Есть, конечно, и прочие обязанности — многие из них уже были изложены в письмах другим почетным казначеям. Рискнем их грубо и быстро повторить, дабы они просто легли в основу общества аутсайдеров. Во-первых, женщины должны сами зарабатывать себе на жизнь. Важность этого как вклада в предотвращение войны очевидна. Мы уже показали и доказали преимущество мнения, основанного на экономической независимости, нежели на нищете или духовном праве на доход, — дальнейшие пояснения избыточны. Отсюда следует, что женщина должна добиваться прожиточного минимума во всех профессиях, доступных ныне ее полу, а затем — создать новые должности, с помощью которых она сможет заработать право на независимое мнение. Поэтому она обязана добиваться денежного вознаграждения для тех людей своего класса, кто работает безвозмездно — для дочерей и сестер образованных мужчин, которым, согласно биографиям, нынче платят товарами: питанием, жильем и жалкими сорока фунтами в год. Но прежде всего она должна настаивать на том, чтобы государство официально выплачивало зарплату матерям образованных мужчин. Важность этого для нашей общей борьбы трудно переоценить, ибо наличие собственного дохода — наиболее эффективный способ, гарантирующий, что у целого класса почтенных замужних женщин появится собственное мнение и воля, с помощью которых они смогут поддержать хорошие идеи своего мужа, противостоять плохим и, как бы то ни было, перестать быть «его женщиной» и вместо этого обрести себя. Согласитесь, сэр, что, если бы ваш доход зависел от жены, это произвело бы крайне изощренное и нежелательное изменение вашей психологии. Кроме того, подобная мера имеет огромное значение для вашей собственной борьбы за свободу, равенство и мир, и если сопровождать нашу гинею каким-либо условием, то именно таким: на уровне государства вы должны обеспечить жалованье тем, чья профессия — брак и материнство. Подумайте, какое влияние это оказало бы на рождаемость в том самом классе, где она падает, но при этом так необходима — в образованном классе. Подобно тому, как повышение жалованья солдатам привело, согласно газетам, к увлечению числа новобранцев, так и наша мера стимулировала бы рождаемость, столь необходимую, но неуклонно падающую из-за бедности. Именно этот метод, вероятно, поможет достичь больших успехов, чем те несостоятельные оскорбления и насмешки над женщиной, имеющие место в наше время. Кроме того, рискуя уйти слишком далеко от темы, нельзя не отметить, что этот вопрос имеет чрезвычайное значение для всех образованных мужчин и их профессий. Ведь если бы ваша жена получала за то, что она рожает и воспитывает детей, настоящую зарплату, деньгами, материнство стало бы весьма привлекательной профессией, а не безвозмездным, неблагодарным и, следовательно, ненадежным, позорным занятием, а ваши собственные обязательства перед женой уменьшились{93}. Вам больше не нужно идти в офис к девяти тридцати и оставаться там до шести вечера. Работу можно разделить поровну, а избыток пациентов или клиентов отправить к тем, кому их не хватает. Написание некоторых статей можно оставить и, таким образом, стимулировать культуру. Вы бы смогли любоваться весенним цветением и разделить эту радость со своими детьми. И, в конце концов, вы не окажетесь на задворках жизни, словно мусор, без каких-либо интересов и увлечений, дабы шествовать по окрестностям Бата[230] или Челтнема в сопровождении несчастного раба. Вам больше не придется работать по выходным, быть камнем на шее общества, предметом сочувствия, изнуренным рабом труда или, как выразился господин Гитлер, героем, нуждающимся в отдыхе, или раненым воином, чьи раны должны перевязать женщины-иждивенки, как сказал синьор Муссолини{94}. Если бы государство платило вашей жене настоящее жалованье за ее труд, который, хоть и священен, едва ли более сакрален, нежели работа священника, но при этом он оплачивался бы в той же мере без каких-либо оговорок, — если бы этот шаг, даже более необходимый для вашей свободы, чем для ее, был сделан, древний станок, на котором профессионал работает нынче из последних сил, с большим неудовольствием и малой выгодой для своей профессии, сломался. Вы стали бы свободны, а самому унизительному, интеллектуальному, виду рабства пришел конец, и получеловек стал бы полноценным. Но поскольку триста миллионов или около того должны быть потрачены на вооружение, то подобные расходы, очевидно, можно назвать, как выражаются наши политики, нецелесообразными, и настало время вернуться к более практичным задачам.
