– « Буквально позавчера была просто катастрофа с чемоданом на чердаке. Представляешь, когда это началось, эти чемоданы, навалившись на дверь, отворили ее, и вывалились на лестницу, все там перегородив! Пришлось перебираться через эти кучи, чтобы попасть на чердак и отыскать поскорее настоящий.»
– Тебе не кажется, что она слишком часто употребляет слово «эти»? Не сказать, что такой уж у нее безупречный слог!
– Ты издеваешься?!
– Молчу-молчу, ладно. Просто я вообще не понимаю, что она пишет. Что-то началось, что началось? Почему катастрофа? А главное, что значит «настоящий»? У вас там дождь из этих чемоданов что ли пошел? Затопило чемоданами чердак? Если вы понимаете, о чем я…
– Не понимаю, я уже устала от тебя, если честно.
– Ну послушай, «затопило чердак чемоданами», ну в смысле твоей сестре! Ха-ха-ха! Ну типа повернулась она на них!
– Да-да, потрясающе.
– Да ну тебя, зануда. И главное во всем этом – найти настоящий чемодан! В смысле, а остальные что, не настоящие? Есть один настоящий чемодан, и там у вас идет дождь из каких-то ненастоящих?
– Да откуда я знаю.
– Может, это у вас какие-то шифровки такие. Вдруг, письмо попадет в чужие руки, да? Я угадала?
– Да-да, это шифр, все верно.
– Нет, правда угадала? Да?
– Да.
– И что это значит?
– Это так, глупости.
– Ну скажи.
– Отстань, это все ерунда.
– А плечики? Тоже шифр?
– Нет, плечики правда сжигаем в печи. Это наказание за то, что упали с вешалки.
– Ну серьезно!
– Я серьезно! У нас, знаешь, дрова покупать денег не было! Сами заготавливали, а если не хватает, то я тебя уверяю, что даже такая сука как ты что угодно сожжет, лишь бы от холода не сдохнуть!
– Тебе бы пошло, если б ты говорила «окочуриться», я прям вижу это!
– Я вижу как ты в жопу идешь прямо сейчас.
– Я бы тебе посоветовала что-нибудь дельное, но ты темнишь, а мысли я читать не умею. Если там шифровка какая-то, значит, дело – не пустяк, что-то важное и очень такое деликатное. Больше, чем уверена, что именно в этом вся проблема, а не в том, что твоей сестре всякая дурь по ночам мерещится. Между прочим, это я обижаться должна! Когда тебе некуда было идти, я тебя тащила ночевать к себе, когда тебе нечего было есть, покупала тебе макароны с сосисками, и даже ухажера своего тебе отдала! Я заслужила как минимум, чтобы ты мне сказала: «Извини, это слишком личное, я не могу тебе рассказать, не задавай вопросов, просто знай, что мне страшно и тревожно.» И не стала бы я ни лишних вопросов задавать, ни глумиться над тобой! Да, конечно, мне было бы интересно и любопытно, не каждый день встретишь бумажные письма с зашифрованными посланиями, да еще вот такими интригующими, ну да уж пережила бы как-нибудь!
– Да ну какие шифровки, а!
– В смысле? Это не шифровка?
– Нет.
– А что тогда? Расскажешь?
– Я не могу. Я правда не могу. Я даже тебе не могу.
– Хорошо, не рассказывай. Я теперь просто сдохну от любопытства! Скажи хотя бы, почему нельзя рассказать? Ну это слишком личное, слишком семейное, может постыдное что-то, а то и вообще криминал? Ну знаешь, бывают, действительно, моменты, когда сор выносить из дому ни к чему. Или как вы там говорите? Из хаты? Прости.
– Я не могу тебе рассказать про чемоданы и про плечики, потому что это слишком странное. Ну то есть, ты не поймешь. Никто не поймет, не то что это какая-то сельская тема или что. Просто это…
– Ну?
– Это такое, немножко загадочное и непонятное. Короче, это нечто такое, что мы сами себе даже не можем объяснить. Поэтому тебе я не смогу объяснить тем более, при всем желании.
– Это что опасное?
– Сложно сказать. Само по себе, как правило, нет, но косвенно – да, может причинить ущерб.
– Ущерб материальный или…
– Физический, но пока что такого не случалось, тьфу-тьфу-тьфу.
– Это как-то связано с другими людьми, соседями, например?
– Нет, это, скажем так, происходит только в нашем доме. У него есть некая особенность.
– Ты из-за этого уехала?
– Отчасти.
– Вы из-за этого ведете такой странный образ жизни?
– Сто процентов.
– Ого, это что-то очень важное!
– Да, оно очень сильно… влияет на тех, кто живет в доме.
– И оно не очень хорошее?
– Оно странное.
– И когда это началось?
– Мама говорила, что точно не помнит, но после моего рождения.
– То есть, твоя сестра живет с этим всю жизнь?
– Да.
– А ты?
– В детстве оно мне даже иногда нравилось. Оно, скажем так, могло преподносить и приятные сюрпризы. Ну и плюс это было так необычно, только нельзя было никому рассказывать. Я в детстве все же проговорилась об этом несколько раз другим детям на нашей улице. Те рассказали родителям, пошли всякие слухи, что я типа больная, и мама у нас чокнутая. Это был единственный раз, когда она меня выдрала ремнями.
– Что, даже не одним?
– Она взяла несколько, и отхлестала меня по заднице в кровь.
– Оу…
– Да, но это было единственный раз в жизни, и она была абсолютно права. Я больше никогда и никому не упоминала об этом, да и тебе это прочла просто на автомате. Я хотела пропустить этот абзац.
– А если продать дом, переехать в другое место? Оно связано с самим домом или с вами?
