Безбородов отложил ручку и глянул на меня с подозрением через очки. Я ожидал, что сейчас последуют вопросы, но вместо этого, Безбородов, потянул за ящик стола и, достав ключи от архива, бросил их мне.
– Попробуй поискать. Хотя, сомневаюсь, что найдешь. Дело давнее. Наверняка уничтожено.
– А Павла Хохлова помните? – спросил я, пока Безбородов был в настроении отвечать на вопросы.
– Ты решил меня по всем сельским чудикам погонять? И такой был. Любитель женских трусов и запаха солярки. Ты что конкретно хочешь узнать?
Опасаясь недовольства и криков патанатома, я все же решил признаться:
– В выходные, я встречался с Татьяной Егоровой – последней жертвой Вязовского душителя, которая осталась в живых…
– О, господи! – Безбородов вскочил из-за стола, громко захлопнув ящик. – Ты никак не уймешься? На кой тебе сдалась та история? Что было, то прошло!
– Я думаю о том, чтоб написать книгу о тех событиях, – решил я и дальше быть предельно искренним.
– Я думал ты врач, а оказывается – писатель. Да и о чем здесь писать? Книжечка совсем тоненькой выйдет. Ее не станут покупать даже в качестве туалетной бумаги. Пару раз подтереться и всё!
– Поэтому я и собираю информацию. А вдруг, во время данного занятия, я смогу найти неизвестные до этого факты, которые выведут меня на истинного убийцу?
– Десятки людей, среди которых следователи и психологи, не смогли выйти на след психопата, а ты у нас детектив-самородок. Нюх, как у кошки, а глаз, как у ман…вошки!
– Зачастую, преступления давних лет, распутывают такие дотошные энтузиасты, вроде меня, – настоял я на своем. – И какое вам дело? Я ведь занимаюсь расследованием вне рабочего времени!
– Дело в том, что после работы мы все должны отдыхать, чтобы с восьми утра до пяти вечера, а иногда и дольше, быть полностью сосредоточенными на профессиональных обязанностях. А тот, кто не может отдыхать, пусть занимается чем-то полезным обществу. Дворы подметает. Бродячих собак ловит.
– Разве вы не считаете, что было бы правильно поставить точку в деле Вязовского душителя? Что плохого в том, чтобы хотеть справедливости для убитых женщин?
– Им уже ничем не поможешь, к тому же упырь давно помер, в ином случае, он бы продолжил убивать, – напирал Безбородов, хотя уровень громкости крика снизил вдвое. – А если хочешь упокоения душ для убитых, лучше займись собранием и структурированием информации об убийстве Марины Федосеевой. В этом случае убийца сто процентов жив и может напасть снова.
– Это сделать куда сложнее, – покачал я головой. – Во-первых: идет следствие, и я не могу задавать слишком много вопросов, не являясь сотрудником полиции. Во-вторых: раны на душе у родных и знакомых убитой еще слишком глубоки.
– Придерживаясь этой позиции, ты никогда не познаешь истину. К примеру ту, что в крови Марины Федосеевой был обнаружен циклобарбитал. Этот препарат входит в состав снотворных, вроде Реладорма. А он, в свою очередь, выписывается строго по рецепту врача. Таким образом, – продолжил Безбородов, заложив руки за спину и подойдя к слуховому кону, став похожим на заведующего кафедрой медучилища, – нам нужно разузнать у нашего невролога Вячеслава Степановича, кому он выписывал данное снотворное. Таким образом, круг подозреваемых сильно сузится.
– Откуда вам это стало известно? – не скрывая восхищения, осведомился я.
– У нас с Лихманом нет секретов друг от друга. Мне потребовался всего один звонок, чтоб получить столь важное и секретное сведенье. Теперь, я зайду к Селину и попрошу его поговорить за меня с неврологом. Степаныч не любит сплетничать о своих пациентах, но главврачу – не откажет.
– А как вы убедите Селина вам помочь?
– Эх, молодежь, вам еще учиться и учиться у таких профессионалов, как я. – Безбородов коротко взглянул на шкаф справа от себя, нижняя часть которого всегда была заперта на ключ. Доступа к нему у меня не было, а мой наставник всегда менял тему, когда я интересовался о содержимом шкафа. Поэтому я пришел к выводу, что там Безбородов держит свои трофейные бутылки с алкогольными напитками. До тех пор, пока он приходил на работу трезвым, меня его коллекция мало волновала.
Послав меня в регистратуру за дополнительными бланками, а на деле спровадив для того, чтобы я не стал свидетелем его дальнейших действий, Безбородов пообещал, что после обеда у него будет полный список пациентов с бессонницей.
Магдалина Калинкина в этот день была выходной, а потому в регистратуре работала более молодая и более дружелюбно настроенная ко мне медработница. Какое никакое, но облегчение. Забрав необходимые мне бланки, я спустился обратно в подвальное помещение. Безбородов уже ушел, а потому, я достал из своего шкафчика бутерброды, включил чайник и принялся за обед.
Спустя полчаса, когда я успел и пообедать, и просмотреть ленту новостей в телефоне, вернулся Безбородов. Довольный, но умело скрывающий эмоции. Единственное, что выдавала в нем гордость за самого себя, были расправленные плечи и грудь колесом.
