На холсте была искусно изображена фигура мужчины со спины, чья голова была опущена вниз, а руки расставлены по сторонам под сорокапятиградусным углом. Из массивных мускулистых плеч росли грибы. По тонким ножкам и маленьким шляпкам, я предположил, что это ложные опята. То, что грибы – ядовитые, подтверждали и тонкие ниточки, впивающиеся в сердечнососудистую систему человека, высасывая из него жизненную силу. Процесс отравления организма был необратим: предплечья и ладони страдальца переходили в голый скелет.
Не было причин долго гадать, кому была посвящена данная работа.
Евгения подошла и протянула чашку с кофе, встав рядом.
– Не знаю, что на меня нашло. Вначале мне показалась эта идея хорошей. Теперь же мне так не кажется.
– Отнюдь, – возразил я. – Ты должна ее закончить. В ней чувствуется потенциал. Образ получается очень сильным и узнаваемым. Ты ведь изобразила здесь Краснова и его порок?
– Совершенно верно, – кивнула Евгения, грея руки о чашку. Кофейный пар клубился перед ее лицом. – Я даже не догадывалась, что среди его коллег кто-то знал о его зависимости.
– Узнал не так давно. – Я отхлебнул кофе, мысленно поставив напитку пять балов из пяти. – Он всегда мне казался странным, но его действия оставались в определенных рамках дозволенного.
– Да, он обычно мог держать себя в руках…до определенного момента. Вначале он употреблял легкие наркотики и только около года как перешел на героин. Примерно с полгода назад у здания суда он сообщил, что бросил колоться и даже хочет записаться в реабилитационный центр и всё это ради меня. Я не поверила, уж слишком часто обжигалась. Да и любить его давно перестала. По большей части, вспоминая наше совместное прошлое, я видела перед глазами только плохие моменты былой жизни. Мне не хотелось их повторений. И вот теперь я чуть ли не каждый вечер думаю о том, что мой отказ заставили его вновь сорваться. А что если я дала бы ему тогда хоть небольшой намек на прощение, он бы смог побороть свой недуг и излечиться? Что если после лечения он смог бы снова завязать отношения с женщиной? Не со мной, а с другой, которая бы смог полюбить его, а он её. Я ведь до сих пор считаю, что именно зависимость стала главной причиной его резких перемен, которые отравили не только его тело, но и мои чувства к нему.
И тут я решил рассказать ей всю правду о нашей с Безбородовым гипотезе. И после этих слов всё пошло наперекосяк.
– Не стоит себя винить, Женя. Анатолий был обречен и виной тому не были наркотические вещества. Они сыграли разве что косвенную роль.
– О чем ты?
– Есть подозрение, что Краснова убили.
– Убили? – надломленным голосом переспросила она. Ее губы побелели и задрожали. Пальцы крепче сжали чашку.
– Мы рассматриваем версию, что Краснов последние недели или месяцы неосознанно вводил в свой организм опиоид, смешенный с неким препаратом, который негативно действовал на его сердце.
– Кто это «мы»? – все так же нервно поинтересовалась она, прикрывая чашкой нижнюю часть лица. – Ты и сотрудники полиции?
– Нет. Я и мой коллега Александр Викторович Безбородов.
– Почему вы решили, что это могло быть убийство? Разве не проводилось вскрытие? Почему тогда позволили похоронить тело?!
Ее голос становился с каждым словом выше. Не способная стоять на месте, Евгения развернулась и сделала пару шагов, отдалившись от меня.
– Есть ряд причин так думать. У нас есть подозреваемые. И завтра мы сможем получить больше доказательств их причастности к смерти твоего бывшего мужа.
– Кого вы подозреваете? – уже чуть ли не шепотом спросила она, продолжая стоять ко мне спиной. Ее плечи сжались и задрожали, словно от холода.
– Медсестру Нину Мелентьеву и ее сыновей. Твой бывший муж… состоял с ней в отношениях.
– Я знаю, – все так же шепотом вымолвила она. – Если у вас получится доказать их вину, что тогда?
– Мы сообщим в полицию.
– Даже если я тебя попрошу этого не делать?
– То есть как? – мне показалось, что я ослышался.
Евгения поставила чашку на столешницу, затем подошла ко мне вплотную, сжав ладонями мои руки, заглянув в глаза.
– Алексей, я её знаю. Она хорошая женщина и дети у нее не плохие. Они не заслуживают быть наказанными.
– Хорошие люди не способны на убийство, – решительно заявил я. – К тому же закон един для всех. Я буду обязан доложить о собранных уликах, и пусть суд решит: виновны они или нет.
– Даже если я скажу, что Краснов избивал их систематически и отбирал все деньги? – Она глядела на меня пристально, почти умоляюще.
– Если он плохо относился к ним…
– Не плохо, а ужасно!
– Если он ужасноотносился к ним, тогда она сможет рассчитывать на снисхождение или даже оправдание со стороны присяжных. Но не нам решать их судьбу.
– Нет, именно вамрешать их судьбу. Это работа полиции, и если дело не ведется, тогда ничего не стоит просто умолчать о ваших догадках. Кому от этого будет хуже? Они уж точно не серийные убийцы.
– Почему ты их защищаешь? – я повысил голос. Ничего не мог с собой поделать. – Она ведь была любовницей Краснова, когда вы состояли с ним в браке!
