& Жизнь — не более чем открытая скобка, с нетерпением дожидающаяся, когда же ее закроют. Оттянуть Великое Пришествие (для тебя, Сильвйейтс, Великий Приход) мы можем, только открывая внутри новые скобки: творчество, игра, учеба, — или эти Великие Скобки, секс. (А вот сюда как раз подойдет про Великий Конец, сказал я. Он рассмеялся.) Вот такая орфография жизни.
& Смерть — великая уравниловка: бульдозер Бога.
& Невидимый тигр, говорят бирманцы. Для меня — невидимая машина, а не тигр. Мой невидимый кабриолет. Однажды я врежусь куда-нибудь, или Она собьет меня, или я на ста в час заверну от Нее на улицу вечности.
Знаешь байку про Патлатого и Смерть, креольский вариант Встречи в Самарии? Шел раз Патлатый и увидал Смерть, а она его не заметила. Зато услышал, как она говорит: «Сегодня я должна забрать одного патлатого». Тогда он кинулся со всех ног в парикмахерскую, побрился налысо и, сверкая плешью, довольный вышел на улицу. Мимо как раз проходила Смерть, которая уже все ноги стоптала в поисках патлатого, и при виде лысого сказала: «Чего уж там, раз мне не найти патлатого, заберу хоть этого плешивого».
Мораль: все люди смертны, но одни смертнее других.
& Фрейд забыл мудрое изречение другого еврея, Соломона: секс — не единственный движитель человека между жизнью и смертью. Есть еще один — тщеславие. Жизнь (и эту иную жизнь, историю) всегда больше двигало колесо тщеславия, чем поршень секса.
& Ортега (Хосе Ортега-и-Гассет, а не Доминго Ортега) сказал: «Я есть я и мое окружение». (Соломон бы сказал: «Я есть я и мое обрезание», — вставил я.)
& Злодеи всегда выигрывают: первым проиграл Авель.
& Неправда, что Бог помогает злым, когда их больше, чем добрых. Просто, когда собирается много добрых, они становятся злыми.
& Лучше быть жертвой, чем палачом.
& Рине, который все сводит к театру, утверждает, что зло не дает итога, злодеи превосходно держат первое действие, хорошо получается и второе, но вот в третьем их всегда ждет провал. Такой вариант «boy meets girl/boy looses girl/boy finds girl», как оно и бывает в жизни. По идее, у Шекспира — где по четыре и по пять действий — от злодеев живого место не должно оставаться. Но как же быть с жизнями, прожитыми за одно действие?
& Пороки убедительнее добродетелей: Ахав правдоподобнее Билли Бадда.
& Добро боится зла, а зло смеется над добром.
& Дорога в ад, может, и вымощена добрыми намерениями, но все остальное (топография, архитектура и декор) — заслуга намерений злых. А Ад как сооружение — это вам не жук чихнул. (Прочитать «Ад» как учебник по инженерному делу, С.)
& Зло — последнее прибежище добра. (И наоборот, сказал очень тихий пьяный голос.)
& Зло — продолжение добра другими способами (И наоб…ик… ик..!).
(Не знаю и никогда не узнаю, ибо тут я устал быть Платоном этому Сократу.)
