Книга написана по-кубински. Под кубинским следует понимать различные диалекты испанского, на которых говорят на Кубе, а письмо есть не более чем попытка поймать человеческий голос в полете, так сказать. Разные формы кубинского сплавляются — по крайней мере, мне так кажется, — в единый литературный язык. Главный говор тем не менее — речь гаванцев, в частности, ночной жаргон, стремящийся, как и во всех больших городах, быть тайным языком. Воссоздать все это было нелегко, и некоторые страницы лучше слушать, а не читать; к примеру, неплохо было бы произносить их вслух. И под конец хочу присвоить следующее высказывание Марка Твена:
«Я пускаюсь в эти объяснения по одной простой причине: без них читатели могут предположить, что все персонажи пытаются говорить одинаково, но не преуспевают».
Г<ильермо> К<абрера> И<нфанте><empty-line></empty-line>И она постаралась представить себе, как выглядит пламя свечи после того, как свеча потухнет.
Льюис Кэрролл<p><emphasis>ПРОЛОГ</emphasis></p>
