– Мама ничуть не возражает, – ответила Мия. Она могла бы многое высказать Джесс. Ее работа в «Моррис и Вуд» уж точно была наименьшей из тревог матери. Зарплата Мии спасала их троих, насколько это возможно, хотя и не была безграничной.
– Ты не видела ее в те времена. Она ненавидела это здание. Считала отвратительным, что кто-то вроде Гарри Вуда может гарцевать здесь и захватывать власть. Как будто он возводил проклятое святилище самого себя.
Мия покачала головой и отвернулась.
– Ну прости, – опомнилась сестра. – Я знаю, что ты делаешь это ради нас.
«Ах, если бы ты знала», – подумала Мия, но ничего не ответила.
– Он хотя бы хорош как начальник?
– Да, – отрывисто бросила Мия. Она старалась не говорить с Джесс о работе или о Гарри Вуде, но сестра иногда напирала. – Он нормальный, насколько это возможно для начальника. И я не знаю, зачем ты пытаешься вызвать во мне чувство вины за то, что я там работаю, – добавила она и открыла было рот, чтобы продолжить, но в последнее мгновение закрыла. И вздохнула. Это была привычная вспышка гнева на то, что Джесс не ценит ее усилий, переходящая в сожаления о собственной несдержанности.
Мия часто задумывалась, как бы Джесс отреагировала на правду. Что мамина борьба против строительства офиса на время лишила ее шанса получить там работу – но ею владело всепоглощающее чувство, что такую возможность нельзя упускать.
Когда она увидела объявление, у нее перехватило дыхание. Она читала и перечитывала описание должности Лоры Деннинг. Это было прекрасно. Слишком идеально, чтобы быть правдой, вообще-то. Возможность практически свалилась с неба; теперь единственное, что оставалось сделать, – уцепиться за нее. У Мии было полгода без Лоры, чтобы хорошенько освоиться.
Ни мама, ни Джесс не знали всей правды. Если бы знали – то сказали бы ей убираться вон.
– Как прошло выступление, о котором ты беспокоилась? – спросила Джесс.
Мия не говорила, что выступление состоялось неделю назад; но было здорово, что Джесс вообще об этом вспомнила.
– Все было прекрасно до определенного момента, – сказала Мия, – а потом я лажанулась. Я забыла кое-что важное, но думаю, что уже все разрулила.
– Как и всегда. – Уголки губ Джесс дернулись в улыбке. – У моей младшей сестренки есть талант добиваться всего, чего она хочет.
– Надеюсь, – улыбнулась Мия. Она протянула руку и коснулась ладони Джесс. – Хочешь пообедать с нами в пабе? Мы хотим в местный – не нужно забираться в машину, и мы сможем сесть снаружи, на веранде. Тебе не обязательно быть внутри.
Джесс отстранилась.
– Я знаю, ты не хочешь, но подумай о маме. Она не оставит тебя здесь одну, ты же понимаешь.
– Не перекладывай это на меня.
– Я не перекладываю. Даже не думала. Но она выглядит утомленной. Она хотела бы пойти. Три девочки, вместе. Прошу тебя.
Джесс отвернулась и посмотрела в окно, выходящее на дорогу. Вид был не из приятных, и Мия часто жалела, что у Джесс нет ничего получше, учитывая, сколько времени она проводит в своей комнате; однако Мия сама остановила маму, когда та хотела поменяться с Джесс спальнями. Уж этим-то мама была не обязана поступаться ради дочери.
– Я знаю, как тебе тяжело, но так не должно быть, – продолжала Мия. – Пожалуйста, просто попытайся. Если станет невмоготу, мы развернемся и сразу отправимся домой. Я обещаю.
– Ладно, – наконец ответила Джесс.
– Правда?
– Я попытаюсь, но…
– Я знаю, знаю! – Мия вскочила и поцеловала сестру в макушку, на мгновение задержавшись, прикрыв глаза и вдыхая слабый аромат кокосового шампуня.
Наверное, большинству людей это показалось бы маленьким шагом, но для них троих это победа, и Мия постаралась сосредоточиться на ней, а не на мыслях, которые часто вторгались в ее голову: о событиях двенадцатилетней давности, перевернувших мир вверх тормашками. О причине, по которой они все жили в этой тюрьме.
Наконец она отстранилась и прошептала сестре:
– Я люблю тебя, ты же знаешь.
Второй опрос детективом-констеблем Эмили Марлоу сотрудников «Моррис и Вуд» после пожара, произошедшего в понедельник, 13 мая.
Генриетта. Как по мне, в офисе они держались вполне профессионально; но было понятно, что между ними взаимная неприязнь и за кулисами происходит совсем другое.
Марлоу. Что вы имеете в виду?
Генриетта. Ну, они явно не доверяли друг другу. Из-за этого и полыхнуло на вечеринке. Одна из них что-то узнала. Я не старалась подслушивать, конечно. Но там волей-неволей услышишь. Они так кричали.
Марлоу. Кто что узнал – вы можете выражаться яснее?
Генриетта. Я не могу сказать точно, но все началось с того, что Лора пробежала через лужайку, обвиняя Мию, что она лгунья. Она кричала, что ей все известно. Она все время повторяла: «Я знаю про тебя». Но говорю: всего я не слышала.
Марлоу. А как реагировала Мия, когда Лора на нее кричала?
Генриетта. Она выглядела так… ну, честно говоря, она была в ярости. Но ее можно понять, не так ли? Это был неловкий момент для всех – и уж наверное, ужасный для нее.
