Яркие разноцветные жилы света пронзили ночное небо, гораздо более яркие, чем то, что можно было наблюдать все последнее время. Александра взглянула вниз, на площадь под балконом. Там, сгрудившись, стояли в своих желто-горчичного цвета грязных балахонах Пилигримы, явившиеся поглазеть на ночное небо. Люди тянули худые от недоедания руки вверх, словно желали дотянуться до всполохов северного сияния. В глазах их отражалась надежда. И она, Богиня Романов, оправдает эту надежду.
Раздался сильный стук в дверь, и в ушах у нее зазвенело. Тряхнув головой, чтобы избавиться от этого звука, она быстро накинула на куб с головой Николаса кусок лежащего на столе полотна.
– Кто там? – спросила Александра.
Резко распахнув дверь, в комнату почти вбежал Флинт. В глазах его застыл восторг. Он тяжело дышал, словно покорил крутую длинную лестницу, и едва не пал замертво. Нет, во времена Лабиринта Флинт вряд ли бы выжил. Кстати, а не отправить ли дурня туда на пару-тройку недель, чтобы проверить его стойкость?
– Ну и что случилось? – спросила Александра. – Ты сейчас задохнешься и рухнешь замертво. Что, в городе пожар?
– Огни! Небесные огни! – воскликнул Флинт и показал на ночное небо.
Как будто у Александры нет собственных глаз!
– Ну так и что же? – произнесла она. – Да, огни вернулись.
Александра подвинула укрытый полотном куб с головой Николаса поближе к балкону. Пусть посмотрит, как она изменит мир! Она усмехнулась. Сколько раз Николас просил ее потерпеть! Умолял не торопить событий!
– Эти огни – признаки начинающейся Эволюции, Флинт! Все эволюционирует! И это только первые шаги!
– Люди на улицах кричат! Говорят, нужны жертвы!
– Не будь идиотом! – повысила голос Александра.
– Боюсь, опять кого-нибудь выпотрошат!
Флинт стоял в дверях, не решаясь ни войти, ни выйти, – именно так он и жил: балансируя на границе веры и страха. Но у Александры времени балансировать не было. После нескольких лет задержки Эволюция наконец грянула.
– Пусть Николас успокоит людей… – начал было Флинт.
– Я сама их успокою, – оборвала Флинта Александра. – Скажи Пилигримам, что их Богиня завтра обратится к ним. Но если они нынче вечером совершат жертвоприношение и кого-то выпотрошат, то виновные в этом будут сами принесены в жертву. Скажешь?
Флинт кивнул. Флинт поклонился. Флинт вышел.
Александра стащила покрывало с ящика, из которого невидящими глазами смотрел Николас, и повернула его лицом к северному сиянию.
– Посмотри. Нравится?
Садина
Садина проснулась, разбуженная предутренней стужей. Она попыталась поудобнее устроиться на сделанном Триш травяном матрасе, но ничего у нее не вышло. Никогда прежде родственные отношения, которые связывали ее с Соней, не становились для Садины проблемой. Скорее, это было приятно – на острове ей выказывали восхищение, предлагали помощь и защиту. Но на континенте все было наоборот.
С тех пор, как они уплыли с острова, Садина остро чувствовала свою уязвимость; она боялась – вдруг жизнь ее прервется до того, как она узнает, каким образом ее ДНК и ДНК ее семьи способно помочь человечеству. К тому же, если бы у нее были братья и сестры, то унаследованные ею качества были бы распределены между ее родственниками, и тогда она не ощущала бы такого груза ответственности. Но, увы, как и ее родители, Садина была единственным ребенком в семье.
Стараясь не производить лишнего шума, она осторожно встала со своего неуютного ложа и подошла к костру. Мама, Джеки, Триш, Минхо – все спали. Минхо дрых, так и не сняв башмаков – у этих Сирот-солдат странные привычки!
