«Мы превращаемся в пещерных людей!» — восклицают парижане, которые, однако, выбираются время от времени поглядеть в Музее естественной истории на челюсти своих далеких предков, обнаруженные археологом Буше де Пертом. Возможно, они уже читали «Вамирэх» Жозефа Анри Рони-старшего; [142]возможно, вспоминают строки из его же романа «Ксипехузы», но теперь все знают о том, что умение пользоваться верхними конечностями развило мозг человека, который когда-то был точно таким же, как у высших млекопитающих. В конце XIX века совершаются важные археологические открытия, совершенствуется научно-исследовательский метод. Наибольший резонанс получают три работы: «Происхождение человека и половой отбор» Чарльза Дарвина, впервые опубликованная в 1871 году, «Учение о развитии организмов» Эрнста Геккеля (1872 год) и его же «Антропогения, или История развития человека» (1874 год).
Новым теориям яростно противостоят представители ортодоксальной науки и церковнослужители, которые отвергают теорию эволюции; в доказательство своей правоты они даже устанавливают даты событий, о которых говорится в Книге Бытия. Так, сотворение мира, по их мнению, относится к 4963-му, а Всемирный потоп — к 3308 году до Рождества Христова. Между официальной наукой и Церковью разгораются ожесточенные дебаты, суть которых иллюстрирует высказывание католического философа графа Жоржа-Мари де Местра: «Книги Бытия достаточно для того, чтобы узнать о начале мироздания. Принять идею о том, что человек может являться дальним потомком обезьяны, означает отрицать существование Бога, а это ведет к агностицизму — то есть ереси».
Эрнст Геккель, изучив теорию Ламарка, выдвигает предположение о существовании промежуточного звена между высшими приматами и современным человеком и называет это существо питекантропом. Однако никто понятия не имеет, где искать этого человека-обезьяну. [143]У Эрнста Геккеля, пораженного сходством между эмбрионами человека и обезьяны, появляется идея о том, что промежуточное звено между этими видами можно найти в регионах, где еще встречаются примитивные гиббонообразные.
Молодой двадцативосьмилетний голландский ученый Эжен Дюбуа, преподаватель анатомии Амстердамского университета, увлеченный работами Геккеля о предке человека, задается целью найти доказательство существования промежуточного звена между человеком и обезьяной на индонезийском архипелаге — родине гиббонов. В 1887 году он устраивается военным хирургом в госпиталь Паданга на острове Суматра и в свободное время занимается раскопками.
Осенью 1981 года на острове Ява, недалеко от деревушки Тринил, на берегу реки Соло Дюбуа находит третий верхний правый коренной зуб человека-обезьяны, а спустя несколько недель — верхнюю часть черепной коробки с выраженными надбровными дугами, слишком большой для обезьяны и слишком маленькой для человека. В следующем году Дюбуа удается отыскать бедренную кость предполагаемого питекантропа, который, по его заключению, жил около полумиллиона лет назад.
В 1984 году Эжен Дюбуа публикует работу под названием «Pithecanthropus erectus» («Питекантроп прямоходящий»), а годом позже выступает с докладом на конгрессе по зоологии в городе Лейдене, предъявляя найденные образцы светилам антропологии. Некоторые из них с энтузиазмом признают в находке ископаемого человека-обезьяну, другие считают, что это обычная обезьяна, третьи вообще сомневаются, что кости принадлежат одному и тому же существу.
Жесткая критика заставляет Дюбуа скрывать свои находки, и хотя вплоть до 1900 года некоторые из коллег, проводивших раскопки на Яве, присылают ему ящики с окаменевшими останками, он никому их не показывает (гораздо позже, в период с 1936 по 1941 год, палеонтолог Густав Генрих Ральф фон Кенигсвальд найдет еще три черепа и нижнюю челюсть питекантропа). Эжен Дюбуа закончит свою карьеру преподавателем минералогии в Амстердамском университете.
В наши дни питекантропа более не считают отсутствующим звеном эволюции, потому что доказано: его скелет — это скелет хотя и примитивного, но человека. К тому же теперь известно, что человечество зародилось гораздо раньше, чем полагали Дарвин и Геккель.
Кто повелел начать кровавую расправу?
Посвящается тем, без кого писатель Клод Изнер не появился бы на свет:
Рахили и Пинхасу, Розе и Жозефу, Этья и Морису.
Борису.
Нашим друзьям-букинистам с набережных Сены
