Толстый предъявил редакционное удостоверение, которого Левицкая не успела прочитать, так как тонкий щёлкнул затвором фотоаппарата, и вспышка осветила коридор. Она растерялась, и толстый взял её под руку. Снова вспышка. Она вырвала руку.
– Что вам нужно?!
– О, сущие пустяки. Но, может быть, мы зайдём в кабинет, а то в коридоре как-то… Мало ли, люди…
В кабинете она сразу прошла к столу и села на своё место. Снова вспышка. Она не успела возмутиться, как толстый успокаивающе поднял руку:
– Наше издание специализируется на освещении явлений, которых объяснить не может обыденная наука. Я бы даже сказал, что так называемая наука. Я хотел бы взять у вас интервью по поводу пробоя времён в садоводстве, а фотограф, – небрежный кивок в сторону тонкого, – нас запечатлеет.
Левицкая не нашла ничего лучшего, чем сказать, что пока идёт следствие, она о деле говорить не будет.
– Вы только посмотрите на нашу газету! – Он подошёл к её столу, наклонился над ним и развернул газету. Снова вспышка.
– Что за бесцеремонность! – Вскрикнула она, чувствуя что голос звучит неубедительно. – Немедленно покиньте кабинет!
– Ну, раз вы так. Насильно мил не будешь. – Он шутовски поклонился, сделал знак фотографу, и они вышли в коридор.
Подойдя к окну Левицкая смотрела, как они неторопливо идут в сторону вокзала.
В пятницу после ритуальной пятиминутки прокурор попросил Левицкую остаться.
– Ну, Нина Алексеевна, мы вчера долго обсуждали ваше новое дело. Сам, – он назвал имя и отчество областного прокурора, – вёл совещание. Обсудили и то, что вы успели накопать за два дня, хвалили вас. И пришли к выводу, что дело подлежит прекращению. Наворочено вокруг много, а состава-то преступления и нет. Так что-то, прекращайте сегодняшним числом.
– Как?! Анатолий Павлович, я…
– Что вы? Не знаете как? – Он саркастически усмехнулся. – Научу. Берёте лист бумаги, печатаете сверху посередине слово «постановление», ниже строчкой и тоже посередине «о прекращении уголовного дела». Дальше сами, полагаю?
– Анатолий Павлович, я хочу сказать, что…
– А я, Нина Алексеевна, хочу сказать, что мне приятно работать с вами. И было бы жаль лишиться этого удовольствия. – Помолчал. – Вы вынесете сегодня постановление о прекращении дела, Нина Алексеевна?
– Да, Анатолий Павлович, я всё сделаю. Я могу идти?
– Конечно. Постарайтесь показать мне постановление к обеду. Вряд ли у меня будут правки, вы классный профессионал, но мало ли…
Суббота, 26 августа
– Опаздывает Сергей Георгиевич, – Юлий посмотрел на часы, – уже на пятнадцать минут. Непохоже на него.
– Да ладно, – махнул рукой Михаил, – сейчас придёт.
– Кстати, Юл, – улыбнулась Наташа, – ты знаешь, с чего начался наш с твоим господином капитаном роман?
– Нет, но жажду узнать.
– Так слушай. Мне шёл шестнадцатый год, родители стали меня брать во взрослую компанию. И вот я увидела его! Он был великолепен – сдержан, вежлив, но стоящий как-то на особицу. А говорил! Его мнения были не просто умными, а единственно верными. Сколько же ему было лет?
– Я понимаю, дорогая, что красивой женщине не обязательно быть умной, но прибавить к пятнадцати десять – нашу разницу в возрасте…
– Не перебивай. Так вот, в какой-то момент мы оказались вдвоём. Условно, конечно, вокруг были люди, просто мы одновременно присели на диван. И он спросил меня, как я учусь. И я ответила, что не думаю, что его это на самом деле интересует, а что он просто не знает, о чём со мной разговаривать. Обычно взрослые после такой отповеди терялись и начинали меня избегать. А он засмеялся (как ты засмеялся, счастье моё!) и сказал, что теперь знает. И мы стали болтать. А к концу разговора, я решила про себя, что когда вырасту, выйду за него замуж. И вышла ведь, Юл, отметь!
И тут раздался звонок. Михаил пошёл открывать. Он вернулся, пропустив вперёд Сергея и незнакомую девушку. Сергей, держась по обыкновению бесстрастно, произнёс чуть излишне ровным голосом:
– Миль пардон за опоздание, подломился каблук, шли потихоньку. Её зовут Александра. Прошу любить и жаловать.
Девушка улыбнулась:
– Меня зовут Сашей. Я невеста вашего друга Сергея. – Она на мгновение замолчала. – Правда, он только что услышал об этом впервые.
Наташа хихикнула, Михаил опустил голову, скрывая улыбку. Юлий восхищённо всплеснул руками:
– Сергей Георгиевич, когда вы окажетесь без работы, вы с таким лицом сделаете карьеру в кино – будете сниматься в фильмах ужасов!
Сергей постарался сделать елейное лицо и ласковым голосом героя кинокомедии промолвил:
– Дорогая, я знаю, что ты можешь всё. И у меня к тебе, невесте, просьба – сделай так, чтобы этот малоприятный тип, – он указал на Юлия, – стал, наконец, обращаться ко мне на ты.
– Легко. Так, делаю грозный вид. А теперь – берегитесь! Если вы не будете обращаться к моему жениху на ты, я буду везде и всюду называть вас Юликом. По делу и не по делу, но всегда очень громко.
Все засмеялись, а Сергей озабоченно заметил:
– Боюсь, моя карьера в триллерах под угрозой. Появился сильный конкурент. Гляньте на его морду лица.
Юлий взял винный бокал и налил в него грамм сто водки. Демонстративно выпил и занюхал рукавом.
