Наконец окутанный легендами человек по имени Ашот воздвиг на обочине шофёрскую чайную из лёгких конструкций. Так было положено основание Ашотову Пятачку. Преемники Ашота построили в этой дорожной Швейцарии автозаправку, гостиницу с девочками, центр техобслуживания и казино, медпункт, филиал банка и всё, что полагается уважающему себя городу порто-франко. Потом гордость повелела им воздвигнуть и монумент, обозначающий Центр России.
Известный дорожный душегуб Салават даже соорудил на ближайшем пригорке часовенку, и часовенка вышла такая белая и пригожая, что, казалось, её обронил, пролетая, какой-то растяпа-херувим. Душегуб же, заручившись небесным покровительством, продолжил свои дела с удвоенной силой.
Как порадовался бы легендарный Ашот-основатель, если бы смог выбраться из-под асфальта! Хотя по сравнению с параллельно идущими московскими событиями это выглядело совершенной мелочью.
Ашотов Пятачок исправно платил всем властям, всем бандитам и всем автоинспекторам, и ещё на жизнь хватало.
Тут заключались сделки, тут разбивались сердца, тут тратились и приобретались состояния, тут много чего творилось.
Безнаказанно и беспошлинно миновать бойкое место смогла бы разве что крупная банда байкеров, да и то не всякая. Даже пресловутый Соловей Одихмантьевич со своим пресловутым свистом смог бы тут устроиться разве что подсобным рабочим на ресторанной кухне.
Тут вполне могло окончиться и совместное странствие каталонского жандарма с русской учительницей. Слишком щедрыми были пассажиры, слишком темны ночи на российских дорогах…
- …Вот на него мы стрелки и переведём! - радостно сказала Вера Игнатьевна. Сеньор Давила тем временем внимательно разглядывал лимузин, из которого вылез его преследователь.
Такого автомобиля на Ашотовом Пятачке ещё не видали.
Это был длинный розовый «Кадиллак-Дилдо», он же «членовоз», оборудованный в своё время специально для лесбийских свадебных путешествий кинозвёзд и миллионерш. Эмаль цвета нежной древнегреческой зари покрывали грубые бурые изображения - пентаграммы, тринакрии, руны, раскоряченные чёртики, алхимические символы. Да, без их могучего покровительства «Кадиллак» нипочём не заехал бы так далеко по российским дорогам.
Но не один сеньор Понсиано дивился чуду - все собравшиеся на Ашотовом Пятачке дальнобойщики с подругами, гостиничная прислуга, водители и пассажиры, банковские клерки и поварята, дорожные грабители в мундирах и без мундиров стояли с открытыми ртами, а из заправочных пистолетов лился впустую бензин.
Только огнеопасный запах и привёл людей в чувство.
Странный то ли водитель, то ли пассажир лесбийского дворца на колёсах стоял посреди образованного фурами и легковушками круга и озирался, хищно вскинув руки. Его серый фланелевый костюм был весь помят и покрыт зловещими пятнами. Чудак что-то выкрикивал, но слов было не разобрать за рёвом двигателей.
- Учись, Анискин! - воскликнула Вера Игнатьевна, поправила шляпку и решительно перешагнула через ограждение. В руках у неё была яркая коробка из-под какой-то техники.
- Куда, сеньора… - начал было сеньор Понсиано, но смолк.
Все ротозеи с грабителями внимательно смотрели, как решительная женщина походкой модели приблизилась к фланелевому чудаку и сунула ему в скрюченные пальцы разноцветную коробку.
Фланелевый лесбиян принял дар, старомодно поклонился, подпрыгнул, развернувшись в воздухе, вернулся к розовому кадиллаку и залез в салон.
Вера Игнатьевна отряхнула ладони и тоже вернулась на прежнее место, где трепетал в худших ожиданиях сеньор Давила. - Ну, мы чистые, - сказала учительница. Барселонец ничего не понимал.
Он не понимал, наивное дитя цивилизованной Европы, что в таких местах все следят за всеми и ничего никому не передают просто так.
Понимать не понимал - но чувствовать чувствовал.
Фура с эмблемой «Икеа», довёзшая парочку до бойкого места, заправилась, описала положенный круг, выкатилась на трассу и остановилась у обочины.
- Поехали! - закричал тощий мужичок в гавайке и приглашающе махнул рукой.
Вера Игнатьевна потащила упирающегося Давилу к автобусной остановке.
- Всё, Виктор Евгеньевич! - воскликнула она. - Спасибо! Мы все свои дела сделали!
Виктор Евгеньевич не понял и вылез из кабины. Вслед за ним спешился и напарник Асхат - дюжий восточный мужчина с лицом каменной бабы.
- Не понял, - сказал Виктор Евгеньевич и почесал щетину. - Вы же говорили - до самого Малютина…
- Мало ли чего я говорила! - сказала загадочная тётка. - Вы же не мальчик, Виктор Евгеньевич, сами понимать должны… В дороге всякое бывает!
- Это так, - растерянно согласился дальнобойщик.
Асхат же не говорил ничего, а только крутил в толстых пальцах петлю из бошевского провода.
- У вас свой груз, у нас - свой, - продолжала Вера Игнатьевна. - Теперь дождёмся по путного автобуса, вернёмся, расчёт получим… Асхат Муминович, вы больше не покупайте никогда помидоры у китайцев - мало ли чем их опрыскивали! Дизентерия кругом, желтуха!
