Хотя, какое же верное описание может быть у происходящего? Моё нарастающее безумие, слепая влюблённость и, кажется, уже ставшая стойкой физическая зависимость от него? Это походило на правду, но звучало крайне жёстко и цинично. А вот зарождающаяся любовь, взаимопонимание и обоюдная нежность, от которой начинала кружиться голова, - так красиво, но слишком возвышенно для двух подростков, тайком обнимающихся в подъезде.
Выражение лица Риты оставалось максимально беспристрастным, не позволяя выдвинуть ни единого предположения, о чём она сейчас думает. Не знаю, как остальным, но мне вдруг стало очень неловко, отчего кровь с новой силой прилила к щекам.
- Привет, Рита, - иронично протянул Максим, склонив голову на бок и явно еле сдерживаясь, чтобы никак не прокомментировать последние полторы недели, на протяжении которых она игнорировала его существование. – А я как раз хотел рассказать Полине последние новости о вашей сбежавшей подружке.
Я метнула в его сторону взгляд, задуманный как злобный, но встретилась с ним глазами и тут же смущённо отвернулась. Наглый и самоуверенный вид Иванова раздражал так же сильно, как и прежде, но злиться на него больше физически не получалось. Вместо этого воображение подкидывало идеи того, как приятно будет осторожно прикусить его губу и оттягивать её медленно, издевательски-неторопливо, усиливать нажим и тут же слегка ослаблять. Пристально наблюдать за тем, как расширяются зрачки, захватывая кристально-голубую радужку, и почувствовать собственную восхитительную власть над ним.
Хорошо, что волосы я оставила распущенными – они отлично скрывали вмиг ставшие пунцовыми уши.
- Она до сих пор живёт у Яна. Гостей, кроме самых близких друзей, они не принимают, сами никуда не выходят. Её родители в курсе, но ничего не делают. Ждут, когда он уедет обратно и она вернётся домой.
- Но мне она тогда говорила, что он должен уехать на днях. Когда же этот момент наступит? – нахмурившись, спросила я у Максима, еле сдерживающего насмешливую улыбку. Кажется, его до сих пор забавляла моя наивность и вера во всё, что наговорила тогда Наташа.
- Я так понял, что до окончания праздников он будет здесь, в Москве. А дальше… - он демонстративно развёл руками, продолжая так откровенно смотреть прямо на меня, что хотелось сорвать с крючка свою куртку и спрятаться за ней, как маленькой. Если Рита и не успела увидеть, как мы целуемся, то уж наши многозначительные переглядывания точно заметила.
- Почему они никуда не выходят? – голос Марго звучал очень взволнованно и под конец вопроса сорвался на хриплый шёпот, заставивший меня напрячься и снова посмотреть на Иванова. Внешне он держался спокойно и не показывал эмоций, однако напряжение, исходившее от него в этот момент, становилось почти осязаемым. Казалось, достаточно лишь кончиком пальца коснуться его широкой груди, вздымающейся под белоснежным хлопком рубашки, чтобы ощутить сильный удар тока.
- Я понятия не имею. Это же Ян, никогда не угадаешь, что у него на уме. Уверен, он и сам иногда не знает, чего хочет. И не только он, - внезапно ухмыльнулся он, посмотрев куда-то в сторону, поверх стройных рядов с одеждой. Повернувшись вслед за его взглядом, я заметила отблеск рыжих волос и тут же оглянулась на Марго – та, видимо, тоже заметила Славу и выглядела слегка смущённой после откровенной реплики Максима в его адрес. – В любом случае, Тёма говорит, что выглядит она на удивление… нормальной. Значит, нет повода переживать.
- Макс, - окликнул Слава, замерев неподалёку от нас и почему-то не решаясь подойти ближе.
Все эти прятки друг от друга из комичных становились просто абсурдными. Даже моя гипертрофированная фантазия не могла придумать ни одного достойного оправдания тому, что неконфликтная, тихая, жалостливая Марго настолько обозлилась на Чанухина. И сейчас, только услышав его голос, поспешила отвернуться и увлечённо искала что-то у себя в сумке, не желая даже посмотреть в его сторону.
- Я, пожалуй, пойду, - оглядев всех и оценив обстановку, задумчиво заметил Максим. И, не успев отойти на пару шагов, мечтательно протянул: - Не прощаюсь. Надеюсь, Полина не изменит своим привычкам и на ближайшей же перемене рухнет в мои объятия.
- Придурок! – злобно выпалила я прямо ему в спину, но в ответ услышала лишь отголоски весёлого смеха.
***
- Ты что, совсем сдурел? – поинтересовалась я максимально серьёзным тоном из всех имеющихся в моём в арсенале, только завернув за угол почти родного коридора и вперившись грозным взглядом в расслабленного и довольного Максима, сидящего на подоконнике.
Он спрыгнул и неторопливо пошёл мне навстречу, расплываясь в лукавой улыбке, глядя на которую мне захотелось жалобно пискнуть. Всё же было в нём что-то, внушающее страх. Что-то дикое и непредсказуемое, необузданное и сильное, навевающее чувство опасности.
