- Нет, - злобно гаркнул Максим и неожиданно отпрянул, высматривая кого-то на лестнице за моей спиной.
И тогда я тоже услышала цокот каблуков по каменным ступенькам, который с каждой секундой становился всё более чётким и громким.
Кто-то шёл прямо к нам.
Комментарий к Глава 24. Про губительную ревность.
Дорогие читатели, по некоторым семейным обстоятельствам выход следующей главы может слегка затянуться. Но, сами понимаете - от реальных проблем никуда не скрыться.
Если кто-то вдруг ещё не знает, у меня есть отдельный сборник драбблов по отношениям Риты и Славы:
https:// /readfic/9587474
Приятного всем прочтения и спасибо за ваши потрясающие отзывы!
========== Глава 25. Про то, как эмоции одерживают верх над разумом. ==========
За какие-то доли секунды я успела распрощаться с местом в гимназии, благосклонностью родителей, перспективами на поступление в хороший институт и надеждами на счастливое будущее.
И пока я мысленно проводила собственные скромные похороны, Иванов явно занимался более полезными делами: оглядывался по сторонам и пытался оценить ситуацию.
— Идём, — шёпотом приказал он, заталкивая меня первой в одну из ближайших дверей. Пока глаза пытались привыкнуть к темноте, я чувствовала себя абсолютно беспомощной, покорно подчинялась его воле и ладоням, крепко обхватившим меня за талию и запихнувшим в какое-то пугающе тесное пространство, где мне пришлось оказаться зажатой между слегка шершавой на ощупь стеной и его телом.
Когда до меня наконец дошло, что мы спрятались в кабинке туалета, захотелось долго и истерично смеяться. Шагов больше не было слышно: в коридорах, в отличие от лестниц, на полу лежал линолеум, гасивший все звуки, а потому мы даже примерно не могли представить, где сейчас находится владелица каблуков. Например, не поджидает ли нас у входа.
Тихий скрип и щелчок известили меня о том, что Максим запер нас на щеколду. Мне наконец удалось разглядеть очертания его фигуры, в кромешной тьме казавшейся пугающе огромной: он стоял спиной ко мне, упираясь лбом в дверцу кабинки, и плечи его поднимались и опускались в такт тяжёлому, глубокому дыханию. Не сразу сообразив, что собираюсь сделать, я подняла руку и положила ладонь ему на спину, по привычке собираясь погладить и успокоить его.
Секунда, и я резко отдёрнула руку, ощутив, как подушечки пальцев горят огнём никуда не исчезнувшей из него ярости. Это было больно. Удивительно, но в разы больнее, чем позволять непрошеной ревности раздирать своё тело в клочья.
Он разворачивался медленно, аккуратно, пытаясь не задеть меня в мизерном пространстве кабинки, в то время как мне снова хотелось рыдать. Я совсем перестала понимать саму себя. Не могла разобраться, что именно чувствую, что хочу сделать и что сделать должна из соображений того, как надо. Со всей силы вжималась спиной в стенку, закрывала глаза и мечтала исчезнуть отсюда до того, как он снова заговорит. Потому что всего парой слов он может уничтожить меня — вот единственное, в чём не приходилось сомневаться.
Знакомое тепло мягко коснулось губ. Его дыхание. А следом и его губы, прижавшиеся к моим медленно и неуверенно, с опаской, будто он спрашивал разрешения сделать то, о чём молило всё внутри меня. И я сама подалась навстречу, принимаясь целовать его жадно и настойчиво, с отчаянием и страхом думая о том, что это может быть наш последний поцелуй.
Эта странная, страшная, пронзающая насквозь мысль стучала в висках, пока мы, как два диких заигравшихся зверька, покусывали, облизывали губы друг друга, встречались языками и тут же разбегались прочь, еле успевали делать быстрые, поверхностные глотки воздуха и, задыхаясь, всё равно не останавливались. Мои пальцы зарывались в его волосы и спускались вниз, поглаживали шею, слегка надавливали ногтями под воротничком рубашки. И мне так хотелось прижаться к нему ближе, так близко, чтобы нас ничего и никогда больше не смогло разъединить.
Его ладони привычно лежали на моей талии, большие пальцы чуть поглаживали рёбра, а мне было так жизненно необходимо, чтобы они скользили по телу, чтобы он трогал меня, прикасался ко мне. Мне хотелось почувствовать себя по-настоящему желанной.
Положив руки ему на плечи, я сама прижалась вплотную, так быстро и резко, что наши тела почти ударились друг о друга. Уютное тепло мужских ладоней тут же исчезло, оставив меня в недоумении и разочаровании, и он почти сумел снова от меня отодвинуться, уперевшись ладонями в стену за моей спиной. Но, инстинктивно подавшись вперёд в поисках столь необходимой близости, я прислонилась к нему животом и испуганно вздрогнула, почувствовав его эрекцию.
Вжавшись обратно в стенку, я колебалась несколько секунд. Пыталась привести мысли в порядок, но они разлетались стаей испуганных птиц, уносящихся прочь от бьющего набатом пульса. Хотела что-нибудь сказать, но не находила подходящих слов, чтобы выразить хоть малую часть захлёстывающих меня эмоций.
Я любила его. И хотела его. А что ещё было настолько же важно?
