Три кита полностью

Кому интересно, могу сказать, что вот тут-то меня и ждал самый настоящий сюрприз! С самых первых строк я почувствовал не сопротивление, а, скорее, большую податливость материала. Словно завзятый ваятель я, не уставая, лепил комические и трагические, рельефные фигурки моих персонажей. И, как я полагал, они вполне удавались. Книга писалась и писалась, как будто бы была уже написана до меня. А мне оставалось лишь при помощи компьютера и клавиатуры поместить это в файлы. Казалось, что и придумывать ничего не нужно было. Ведь, я писал о вполне реальных людях, возникших перед моим мысленным взором, и уверенно шагнувших в мир, который постепенно возникал на страницах моего романа, из не столь давнего прошлого. Ощущение было такое, словно те, о ком так легко и стремительно складывались мои строки, невольно помогали мне в этом. Мне даже подумалось, что они хотели и очень даже хотели, чтобы я непременно рассказал о них. Точнее, о нас. Так как, прошлое, равно, как и настоящее, которому мы принадлежим, это – единое временное пространство, в котором портреты вымышленных и настоящих героев увековечены навсегда…

– Правы были древние, когда говорили, что Земля держится на трех китах, которые плавают по бескрайнему океану, – сказал горняк Грохов и, аккуратно размяв загрубевшими пальцами сигаретку, закурил. – Вот и я полагаю, что, когда почва под ногами – твердая, и человек уверенно шагает по ней навстречу своей мечте, тогда он по-настоящему счастлив. Ведь он знает, что его три кита – любовь к родимому краю, где прошло его детство, где он вырос и возмужал, любовь к избранной профессии и любовь к женщине, без которой жизнь ему – не в радость, всегда на плаву. Но я думаю, что всякое чувство должно быть взаимным, иначе оно не имеет права на существование… А вы, как считаете, верно я рассуждаю или нет?..

Горняки спускались в клети1 под землю, и она сотрясалась от их хохота. Рассказчик, сдвинув каску на затылок, небрежно продолжал.

– Так вот, ждем-пождем… Нет взрывника! Причиндалы свои оставил в забое, сам смотался куда-то… А время идет. Дело стоит. Разозлились мы не на шутку, ну и отвалили наших гостинцев взрывнику этому… Прямо – в глину, чтобы замес для шпура2 какой надо получился! С начинкой…

– Хо-хо!..А он?..

– Что – он!.. Прибежал впопыхах. Хвать рукой за глину! «Скоты! – говорит. – Дерьмо, я ваше еще не нюхал!..» А мы, мол, ну, вот считай, что твоя заветная мечта сбылась! Счастливый человек! А – он: «Желаю, чтоб в один прекрасный день и вам столько же счастья привалило!»

Горняки в который раз дружно загоготали.

– Да, ты, командир, не серчай, что мы при тебе секретами своего успеха с другими пацанами делимся. Ветераны должны молодым опыт передавать! – с неправдоподобно серьезным выражением на лице, заметил виновник веселья.

Фамилия его была Ляхов. После девятимесячного загула это была его третья по счету упряжка. Грохов прекрасно знал об этом, но, когда несколько дней назад Ляхов появился на смене, сделал вид, что все – в порядке. Как будто бы этот, вообще-то классный забойщик, но неисправимый пьяница, до своего чудесного появления на участке также добросовестно, как и все, вкалывал, а не квасил беспробудно, не выходя из дому. «Вот, гад такой!» – про себя подумал тогда Грохов, а вслух сказал. Точнее, спросил:

– Ты, Вова, на работу вышел?

– Ага! – с немного нахальной усмешкой, мол, все – ему нипочем, коротко ответил Ляхов, озираясь на своих товарищей.

Наперед, наверное, знал, что Грохов взашей не вытурит его с участка. С кадрами на шахте всегда была проблема.

– Там, как – на улице, Вова? Метет? А то я уже третьи сутки с шахты – ни ногой!

– Какое там метет, Михалыч! Так, чуток задувает за воротник…

– А за твой?.. За твой не задуло?

– Так, у меня ж пальто без воротника, Михалыч!

– А че – так? Не разжился пока на воротник каракулевый?

– Да, нет, был у меня воротник писцовый. Так мент, когда в кэпэзуху волочил, оторвал, черт безродный.