— Дела эти, господин Еремеев, мало для вас приятные. Боюсь, что разговор наш не доставит вам удовольствия, потому как буду призывать вас погрузиться в воспоминания, которые, вероятно, вы в нынешнем вашем положении, — он сделал многозначительную паузу, — постарались предать забвению.
— В жизни всякого человека случаются неприятные моменты, — философски заметил хозяин, но спокойствие его было напускным.
На самом деле он судорожно пытался понять, чего от него хотят и насколько опасен для него этот визит.
— Видите ли, господин Еремеев, полиция в данный момент занимается расследованием убийства госпожи Роевой Надежды Васильевны. Тело убиенной было недавно обнаружено в окрестностях Петербурга со следами насилия. Оно пролежало там по меньшей мере год. Расследование привело нас в дом князя и княжны Верховских.
Следователь сделал паузу, внимательно вглядываясь в лицо собеседника. При упоминании фамилии Верховских что-то неуловимое промелькнуло в лице Еремеева.
— Так я продолжу. Во время беседы князь Верховский повел себя очень странно. После того как в комнату вошла его тетка, он потерял разум и выбросился из окна.
— И что же? — с необычайной живостью поинтересовался Еремеев.
— Перелом шеи и мгновенная смерть. Однако, судя по всему, вы знакомы с семейством Верховских?
Ростислав Христианович отчаянно пытался понять, до какой грани лжи он может позволить себе дойти. Молчание затянулось.
— Я помогу вам, господин Еремеев, — доброжелательно продолжал гость, — полиция выяснила, что в молодые годы вы служили в одном полку со старшим Верховским, не так ли? И даже вроде как были вхожи в дом?
— Да… — неуверенно подтвердил Еремеев. Он не ожидал, что полиция заинтересуется его столь отдаленным прошлым.
— А потом вы проигрались в пух и прах. Потеряли имение, наследство, доброе имя, занялись аферами и мошенничеством.
— Я думаю, что не стоит дальше углубляться в подробности, — с досадой воскликнул хозяин. — Ведь не затем же вы прибыли из такой дали в нашу глушь!
— Как сказать! — меланхолично заметил собеседник. — Вернемся к Верховским. Некоторое время назад скоропостижно скончалась жена князя, Лидия Матвеевна, грибов поганых поела.
— Бог мой! Лидия умерла! — ошарашенно пробормотал Ростислав Христианович.
Лицо его отразило неподдельную скорбь. Частенько он вспоминал ее пышные телеса, мысленно перебирая все прелести необъятного тела. Не далее, как вчера ночью она снова являлась ему в непристойных снах, возбудив донельзя усыхающую от бездействия плоть.
— Значит, с покойницей вы тоже знакомы были? — следователь сверкнул глазами.
— Встречались в Париже, — промямлил Еремеев.
— Да вы не волнуйтесь, любезный Ростислав Христианович! Дело о смерти княгини закрыто, хотя при новых обстоятельствах мы можем к нему вернуться вновь.
— Какие такие обстоятельства? — Еремеев чувствовал, что следователь подбирается к главному.
— Оставим это дело и вернемся к гибели Роевой. Тут фигурирует некий дневник, содержащий семейную тайну. Вероятно, это и есть объяснение многих событий, в том числе и смерти самого Верховского. Три покойника! Видите, как все запутано?
— Но помилуйте, я-то тут при чем? Я уж тут третий год живу, столичные новости до меня не долетают, обо всех этих ужасах я ничего не знаю! — вскричал бледный Еремеев.
— Конечно, об ужасах, как вы изволите говорить, вы и впрямь можете быть не осведомлены. Однако полиция желает от вас узнать содержание дневника доктора!
— С чего вы взяли, что я его читал? — глаза Еремеева с беспокойством забегали.
Сердюков на самом деле не был в этом уверен, но опыт подсказал ему, что он попал в точку. Следователь рассчитывал на эффект внезапного появления, ошеломления противника, который психологически оказался не готов к отпору, как и вообще к явлению полицейского следователя из Петербурга.
— Вы служили в одном полку, были знакомы со старым князем, общались с княжной, — давил следователь. — Вы знали про дневник, расскажите, что в нем?
— Все, что вы изволили назвать, никоим образом не делает меня знатоком чужих семейных тайн, — вдруг отрезал Еремеев.
Вероятно, первый испуг прошел, он взял себя в руки и решил обороняться изо всех сил.
«Ну, голубчик, сейчас ты у меня попляшешь!» — злорадно усмехнулся про себя полицейский, видя, что собеседника не удалось взять неожиданностью и напором.
— Вот что, Еремеев, — уже совершенно другим, холодным и жестким тоном произнес Сердюков, — я не обвиняю вас в убийствах, хотя по ходу расследования вы можете оказаться и соучастником.
Ростислав Христианович хотел было что-то возразить, но следователь не дал ему слова и продолжал:
— Однако вы можете помочь следствию, и это, разумеется, вам зачтется. Но сдается мне, что вы тертый калач и подобные посулы вас не привлекают. Тогда я предлагаю вам сделку.
— Какую сделку? — изумился хозяин.
