<p>Виктория Гольдовская</p><p>Три колымских рассказа</p>Памяти Георгия Александровича Большакова
Здесь под северным солнцем
Не холодно мне,
Нет мне места уютнее
В мире.
Ягод нет
Голубицы жемчужной милей,
Нет цветов горделивей,
Чем ирис.
Три рассказа о Колыме… О Колыме сороковых годов — в то время такой непонятно-далекой, овеянной столькими рассказами и росказнями, что не всякий сразу верил, что она и впрямь существует.
Но никакой особой Колымы не было. Было особое время. Трудное время, когда страна воевала, поднималась из руин, залечивала раны. Когда стране очень нужны были хлеб и золото.
Золото добывали на Колыме.
Я не подчеркиваю обыденность тех времен. Напротив, я хочу сказать, что простые, казалось бы, события, о которых рассказано в этой книге, исполнены подчас незаметного героизма, пронизаны пафосом труда, чувством, преданности своему народу и родине.
Колыма сороковых годов. Внешние приметы времени явственно проступают в рассказах Виктории Гольдовской — тут и глубинные прииски, куда можно добраться только по зимнику, и конбаза с одной единственной на весь прииск коровой, которую завели, чтобы дать детям хоть немного молока, и фанерный автобус с железной печкой, и острые нехватки в технике, в снабжении. Но пишет она не только об этом. В поле зрения писательницы — человеческие взаимоотношения. Любовь. Верность. Дружба. Чувство долга.
Небольшой поселок в самом сердце Колымы. Чем живут там люди? Они добывают металл, строят дома, прокладывают дороги. Все это вроде бы тихо и буднично; не слышно громких слов и трескучих фраз. Но вот приходит беда; паводок обрушивается на долину, и люди также просто и незаметно совершают подвиг.
И если рудник не выполняет план, в забой идут всем поселком. И если заболел ребенок — это тоже общая беда, на помощь приходит каждый…
Почти четверть века прошло с тех времен, о которых пишет Виктория Гольдовская, а герои ее рассказов и сегодня наши с вами современники, потому что не внешние приметы определяют суть времени. Пафос сороковых годов представляется мне в становлении той неистребимой и постоянной-любви к своему краю, которой и сейчас живут северяне.
Трогательная в своей первой девичьей привязанности Жихарка и сегодня симпатична нам своей глубокой и чистой верой в добро и дружбу; неистовый в работе и любви Роман, горячая, чуть своенравная, беззаветно преданная ему Любаша, умеющая быть и сильной, и вспыльчивой, и беспомощной, — это ведь тоже наши с вами современники, живые люди и добрые друзья.
