— Будто он женился. Это правда?
— Правда.
— А ты не знаешь, где он?
— Точно не знаю. Его ищут. Уже разыскали родных его жены.
— Они итальянцы?
— Нет, литовцы. У отца маленькая ферма в Пенсильвании. Похоже, что он тоже не знает, где его дочь.
— А про то, что она вышла замуж, знает?
— Знает. Я слышал, что девушка работала в какой-то нью-йоркской конторе, но с Тони познакомилась в Атлантик-Сити, проводила там отпуск. Потом они, должно быть, продолжали встречаться в Нью-Йорке. Месяца два назад, сразу после женитьбы, они ездили к ее отцу, чтобы сообщить ему о своем браке, и пробыли у него дней десять.
Эдди протянул брату сигарету. Тот взял одну, но не зажег.
— Я знаю, почему его ищут, — почти не разжимая рта, медленно произнес Джино.
— Дело Кармине?
— Нет.
Эдди терпеть не мог разговоров на подобные темы. Все это было от него далеко, словно в другом мире. В глубине души он предпочел бы вовсе ничего не знать. В таких делах всегда опасно знать слишком много. Почему его братья не развязались со всем этим, как сделал он? Даже прозвище Жук, приставшее к Джино, казалось ему непристойным.
— Это я прикончил Кармине, — спокойно заявил Джино.
Эдди и глазом не моргнул. Джино был убийцей по склонности, и это тоже мешало старшему брату, ненавидевшему всякое насилие, чувствовать себя с ним непринужденно.
Эдди не осуждал брата. Не ужасался его поступкам. Скорее это его физически стесняло, как стеснял жаргон Джино, от которого он сам давно отказался.
— За рулем был Тони?
Эдди до мельчайших деталей знал, как совершаются подобные дела. Еще мальчиком, в Бруклине, он наблюдал, как постепенно совершенствовалась эта техника, пока не стала стандартной.
У каждого была своя роль, своя специальность, и ее редко меняли. Прежде всего наготове был человек, который в нужную минуту должен был доставить машину — быстрый, не очень заметный автомобиль, до отказа заправленный бензином, желательно с номерным знаком другого штата. Это усложняло розыски. Такую работу Эдди поручали дважды, когда ему едва исполнилось семнадцать лет. Тони начал этим заниматься в еще более юном возрасте. Машину надо было привести в указанное место, и платили за это десять или двадцать долларов.
Тони так хорошо знал устройство автомобиля и так лихо ездил, что выполнить эту работу для него было пара пустяков — он иногда уводил со стоянки приглянувшуюся машину только ради того, чтобы несколько часов посидеть за рулем на большой автостраде, а потом там же ее и бросить. Как-то раз Тони врезался в дерево, его товарищ погиб, а сам он не получил даже царапины.
В девятнадцать лет ему поручили работу уже посерьезнее. Это он должен был вести машину с убийцей и его подручным, а затем независимо от того, преследовала их полиция или нет, отвезти всех в заранее указанное место, где их ожидала другая машина.
— За рулем был Фэтти.
В словах Джино послышалась ревность. Эдди помнил толстяка Фэтти, сына бедного сапожника, который был моложе его и иногда бегал по его поручениям.
— Кто был во главе?
— Винче Веттори.
Задавать вопросы было неосмотрительно, особенно в данном случае. Раз в деле замешан Веттори, значит оно было важным, требовало сговора между крупными боссами.
Кармине и Веттори, как и Бостон Фил, принадлежали к сферам более высоким, нежели он, Эдди. Они отдавали приказания и не любили, чтобы кто-нибудь совал нос в их дела.
— Все прошло, как было намечено. Кармине должен был выйти в одиннадцать часов из «Эль-Чарро», так как немного позднее у него было назначено какое-то свидание в другом месте. Мы остановились метрах в пятидесяти от входа. Едва он зашел в гардероб, нам подали знак. Фэтти тихонько пустил машину, и мы поравнялись с дверью ресторана как раз в то мгновение, когда Кармине из нее выходил. Мне оставалось только нашпиговать его свинцом.
От последних слов Эдди передернуло. Он не глядел на брата, а следил глазами за пеликаном, который парил над полосой белой пены, иногда падая камнем, чтобы на лету подхватить рыбу. Вокруг него завистливо кружили чайки, испускавшие крики каждый раз, когда им удавалось поймать добычу.
— Надо думать, в этом деле была замешана какая-то бабенка. Об этом я узнал лишь потом, когда пошли сплетни.
Так бывало всякий раз. Никогда нельзя было толком узнать, что происходит. Боссы старались держать все в строжайшем секрете. Приходилось довольствоваться слухами и делать свои выводы.
— Помнишь папашу Розенберга?
— Того, что торговал сигаретами?
Эдди вспомнил лавчонку, где продавались сигары и газеты, — как раз напротив «Эль-Чарр». В те времена, когда Эдди еще собирал мелкие ставки для одного букмекера, ему часто приходилось устраиваться около лавчонки Розенберга. Тот об этом знал и иной раз посылал клиентов, довольствуясь небольшими комиссионными. Он и тогда уже был стар или по крайней мере казался Эдди старым.
— Сколько ему лет?
