Вот он был, момент истины: вместо гордых слов жалкая попытка спрятаться за авторитет отца. А если бы эти двое ей не поверили? Ведь подчинилась бы, никуда не делась! Сунули бы ей в руки лопату, приказали бы копать ямку — и согласилась бы на все-все-все. Этот Анч умеет уговаривать — наверняка весь спектакль по ее обламыванию был им разработан и обкатан много раз на других девчонках.
И трансляция эта по телефону заранее была ими записана, чтобы добиться ее послушания. Добились. Ради спасения жизни она готова унизиться до положения секс-рабыни. Пусть даже и не сейчас — сейчас от одной мысли, что к ней будут прикасаться чьи-то руки Кристину бросало в дрожь. Но это временно. Теперь можно переходить к следующему этапу ее дрессировки. Чтобы она сама начала предлагать себя мужчинам. Как другие…
«Например, как эти девочки вдоль трассы у стоянок и кафешек. Они тоже не родились проститутками. И у них тоже есть родители, которые хотели, чтобы их дочери стали им помощницами, получили образование…» (Машина как раз проезжала мимо одной из таких кафешек возле какой-то заправки).
Кристина вжалась в сидение — настолько ей не хотелось сейчас выходить из салона авто. Девочки были одеты ужас до чего вульгарно — каждая старалась выставить на всеобщее обозрение самую выигрышную деталь своего экстерьера, благо летняя жара это позволяла. Как, впрочем, это делали и Кристинины однокурсницы на той вечеринке в Отрадном. Да и она тоже…
— Любуешься «плечевыми»? — услышала она насмешливый голос Анча. — Хочешь, познакомлю с одной?
— Нет, — отвечала Кристина, чувствуя, как полыхают ее щеки. — Просто размышляю, как вы догадались, что я из приличной семьи.
— По твоему поведению, милая крошка.
«Вот, я уже крошка…»
— Ты реагируешь на слова, а не на тычки и подзатыльники. И умеешь делать хорошую мину при плохой игре. Умеешь быть вежливой и послушной. Твоя походка, манеры, и даже то, как ты носишь одежду — все выдает в тебе воспитанность и определенный круг общения… Кстати, на кого ты учишься?
— Очистные сооружения. Организация полного цикла переработки отходов промышленных предприятий, — нехотя буркнула Кристина. — Теперь не все ли равно?
— Хорошая специальность. Полезная. Мне как живому она не безразлична. Сама выбирала или родители послали?
— Сама. Но папа одобрил.
— Ага. Значит, я не ошибся. Жаль было бы, если бы такую малышку потом в канаве нашли.
— Врете вы все! — вспыхнула Кристина. — Про вот эти все трупы в канавах! Вы просто стараетесь меня запугать!
Водитель резко нажал на тормоз, чудом избежав контакта с едущим сзади авто, и обернулся к ней.
— Тю, дура! — воскликнул он. — Совсем мозгами повредилась от перенапряжения. Да об этом по всем каналам вчерась твердили! Думаешь, просто так мы, теряя тапки, бросили налаженный бизнес и жмем к границе? Или в N* бордели переполнены, что нам некуда было бы тебя аккуратно сбыть? Но после такого шума никто с тобой связываться не стал бы, а мы бы засветились и остались бы крайними.
— Угу, — подтвердил Анч. — Потому что все эти девки проходили через нас, а к кому они потом поступали и как он их использовал, нам никтошеньки не излагал… Вон там еще одна точка замаячила… Давайте-ка выйдем и пожуем нормально, а заодно бензин у тебя из башки выветрится. Да не бойся, никто тебя здесь не узнает — это другая область, и мы уже отъехали…
— На 1200 километров с лишком, — устало докончил водитель, он же «третий голос».
— А когда Москва будет?
— Москва? Мимо Москвы мы пропилили, когда ты смотрела десятые сны. Сейчас мы уже на подъезде к Тамбову.
— Далеко…, - вздохнула Кристина.
— Ну, пока не настолько, как тебе бы хотелось, — усмехнулся Анч. — Или ты соврамши про папу?
Кристина ничего не ответила и молча вылезла из машины. Ее почти укачало, ноги устали от необходимости быть согнутыми в одной позе, и больше всего ей хотелось сейчас разогнуться и просто походить. Анч вышел вслед за ней и опираясь на него, она добрела до павильона с изображением тарелки чего-то съедобного и чашки чая. Впрочем для тех, кто умел читать, еще и вывеска имелась с большими буквами: «КАФЕ ЕДАЛЬНЯ».
— В Тамбове мы сделаем большую остановку, — сказал водитель, когда официантка, высокая тощая девица в униформе, поставила на их столик три миски с рагу из какого-то неопознанного животного (в меню оно значилось как кролик) и снова привалилась к стойке бара в позе ожидания. — Я подустал пялиться на асфальт 12 часов кряду.
— Я могу тебя сменить, — сказал Анч.
— Спасибо, это мне мало поможет. Я хочу вытянуться на настоящей кровати и покемарить часиков 6. Чтобы когда стемнело, снова начать нарезать километры без риска отключиться в самый неподходящий момент.
— Замётано.
Больше это кафе не запомнилось Кристине ничем. Да и Тамбов она не запомнила, потому что в город они не заезжали. Они свернули мимо, на объездную дорогу, и на отдых остановились возле каких-то Стрельцов, несмотря на явное желание Анча продолжать движение. Чего тот даже и не скрывал.