Великий Магистр тяжело вздохнул:
– Хорошо, зови.
Слуга снова поклонился, вышел.
Из-за двери донеслись тихие голоса, какой-то стук, шорохи и снова стук – на этот раз в дверь. Магистр молчал. Створка медленно приоткрылась. На пороге появился Дитрих Гейнц.
Поклонившись, Гейнц прошёл в комнату, закрыл дверь и, снова поклонившись, заговорил:
– Я весьма благодарен вашему магичеству за то, что вы…
– Зачем пришёл? – перебил Магистр, глядя в огонь.
– Ваше магичество, представители Ройтте жалуются на управляющего…
Великий Магистр снова не дал договорить:
– Ну, и где ты и где Ройтте?
Дитрих опустил глаза, смутился. Великий магистр не стал ждать ответа, продолжил:
– Называй вещи своими именами. Воры жалуются на то, что их поймали за руку. Так?
– Ваше магичество! Это уважаемые люди!
– Не сомневаюсь, – Великий Магистр усмехнулся, – на королевской каторге таких уважаемых людей – каждый второй, и кого ни спроси, все там ни за что.
Глава ордена повернулся, посмотрел на Дитриха. Гейнц поёжился, а Великий Магистр, усмехнувшись, произнёс:
– Хотите справедливости, я решу по справедливости. Всё, что люди управляющего выиграли в честных спорах, остаётся управляющему. Всё, что отобрали, – возвращается хозяевам. Все, кто был замечен в мародёрстве – идут на каторгу.
Гейнц кашлянул. Видимо, такое решение его не очень обрадовало. По губам Великого Магистра скользнула тень улыбки:
– Передай представителям Ройтте, что у них есть два варианта: либо всё остаётся, как есть, либо я решу по закону, – Великий Магистр небрежно повёл рукой, – оставь меня.
Дитрих поклонился, вышел. Великий Магистр посмотрел в огонь:
– Ах, люди. Суетитесь, бегаете. Всё заканчивается. Всё.
На лес упала ночная мгла. Замок слился с горой, растворился в темноте. Карета всё так же стояла у опушки, переступали ногами кони, кучер подрёмывал на козлах.
Раздался тихий звон, звук шагов. К карете подошёл Гейнц, пихнул кучера кулаком в бок:
– Хорош спать, кулёма!
Кучер встрепенулся:
– А кто спит? Я не сплю.
– Вижу! – огрызнулся Дитрих, сел в карету, крикнув на ходу, – трогай.
Хлопнув дверцей, Гейнц сел на диван, посмотрел на Росси, развёл руками:
– Ничего не получилось.
– Что сказал?
– Всех на каторгу, сказал, – Дитрих приподнял центральную часть дивана, достал бутылку вина, бокалы.
– И его?
– Нет, – нервно поморщился Гейнц, – вот его-то там как раз и не будет.
Росси почесал подбородок:
– Странно, что это старик так ему благоволит?
