В тот день, когда меня отвезли в приют, Люка передали Стэну и Лоле Мерритам. Мистер Меррит был пастором церкви адвентистов седьмого дня, а его жена работала медсестрой. Люк, вконец расстроенный, допытывался у них, где я. К счастью, от Лейк-Магдалин до дома Мерритов было не больше двух миль, и мне разрешили ездить к ним в гости.
Во время одного из визитов миссис Меррит спросила, как мне живется в приюте.
– Нормально, – ответила я.
– Лучше, чем в приемной семье, где ты жила раньше?
– Да хуже той дыры ничего и быть не может!
– Вот как? Почему же? – спросила она тоном благовоспитанной леди.
– Потому что над нами издевались.
– Что ты имеешь в виду? – И миссис Меррит посмотрела на меня испытывающим взглядом.
В ответ я рассказала про побои, острый соус и мучения под столом.
– А однажды миссис Шпиц за волосы стащила меня с кровати, вырвав клок вместе с корнями! Еще и ногой пнула, когда я попыталась встать с пола.
– Почему бы это?
Я закрыла лицо руками, не желая признаваться, что каждую ночь я мочилась под себя. Как только я уехала от Шпицев, энуреза как не бывало.
Миссис Меррит не стала настаивать.
– Люку тоже доставалось?
– Еще как. Правил-то он не соблюдал.
Оказывается, Люк уже рассказывал Мерритам нечто подобное, но они не знали, верить ему или нет.
Вскоре после этого, вечером, когда я уже улеглась, меня подняла дежурная по корпусу.
– С тобой хотят поговорить, – тихо сказала она.
В проеме двери виднелся полицейский. Я принялась лихорадочно вспоминать события последних дней. Что же я такого натворила? Взяла взаймы ручку. И вроде вернула. Или снова чьи-то неправедные обвинения?
– Привет, – сказал полицейский. – Как тебя зовут?
Мне так хотелось спать, что я не могла сосредоточиться. Зевая, я ответила, когда родилась и в каком классе учусь.
– Давно ты в приюте?
– Пару недель, – ответила я, отчаянно пытаясь проснуться.
– А где ты жила раньше?
– У Агаты и Берта Шпицев.
– В приемной семье? – уточнил полицейский.
– Да.
– Что ты думаешь о мистере и миссис Меррит?
– Они добрые. Вы знали, что они – адвентисты седьмого дня и не едят мяса? А молятся по субботам, а не по воскресеньям.
Полицейского насмешила моя болтливость, сменившая сонное состояние.
– Ну а Шпицы? Они добрые?
Я замерла. На секунду мне почудилось, что за дверью подслушивает миссис Шпиц. Затем до меня донесся смех из общей гостиной, где старшие смотрели телевизор. Миссис Шпиц осталась далеко, да и Люк теперь был в безопасности.
– Они гадкие, ужасные люди! – выдохнула я. – Они били моего братика. Заставляли его глотать острый соус, а однажды чуть не утопили в ванной. Сами его спросите.
– Я уже у него был, – ответил полицейский. – Тебя они тоже били?
Я без передышки принялась перечислять все ужасы. В дверях показалась дежурная со стаканом газировки в руке.
– Не устала? – спросила она.
Я помотала головой.
– Тебя осматривал врач, пока ты жила у Шпицев? – продолжал полицейский.
– Да! – И я рассказала про прокушенную щеку. – Но он повелся на россказни миссис Шпиц, будто я упала, и даже ничего не заподозрил. – Полицейский слушал, одновременно записывая мой рассказ. – Передайте ему, чтобы лучше осматривал пациентов.
– Обязательно, – ответил полицейский. – Хочешь еще что-нибудь сказать?
– Да. Не давайте им мучить других детей.
– Постараюсь. – Он закрыл блокнот. – Иди и спи спокойно. Здесь тебя никто не обидит.
Согласно законам штата Флорида, дела о положении иждивенцев должны пересматриваться каждые полгода. По непонятной причине наше дело не рассматривалось в суде целых два года. Теперь судья постановил начать процедуру подготовки к лишению Лорейн и Дасти родительских прав вместо намеченного ранее воссоединения семьи.
Я понятия об этом не имела, думая только об очередной встрече с мамой, а когда мне сказали, что и Люк будет там, я запрыгала от счастья, что увижу их обоих. Ведь раньше я если и уезжала куда из Лейк-Магдалин, то только на встречу с мамой или к Мерритам, повидать Люка. Мама привезла нам пасхальные корзинки, мягкие игрушки и новую одежду. Люк принялся забрасывать мяч в переносную баскетбольную корзину, а я с гордостью демонстрировала маме, как делаю «мостик». Мама, как обычно, перебрасывалась фразами с незнакомой мне сотрудницей органов опеки. Разговор принимал напряженный характер.
– Вы уже посещали психолога? – спросила служащая.
– Я же сказала судье, что запишусь, – огрызнулась мама.
– Не забудьте пройти обследование и взять заключение.
– Я вам не нравлюсь, вот вы и гоняете меня по кабинетам.
– Когда вы сообщите мальчику о своем решении? – спросила ее собеседница, кивнув в сторону Люка.
– Когда надо! – пробормотала мама себе под нос.
О том, что мама добровольно подписала отказ от родительских прав в отношении Люка, я не знала. Перед тем как уйти, она отвела Люка в сторонку, присев вровень с ним.
