— Да! Круглый год, — похвасталась Дарья.
— А где же дядя Родион?
— Сейчас придет. В погреб полез. Да вот и он.
Сгибаясь почти вдвое, в комнату вошел Родион с охапкой самых разнокалиберных банок, которые он прижимал к груди двумя руками.
— Помоги, Даш… — попросил он жену.
Дарья разгрузила мужа, поставила банки на стол. Родион вытер руки платком, который вытащил из кармана двумя пальцами за уголок, поздоровался.
— Садись, Вася, — сказал он просто. — Поговорим, попробуешь нашего производства, — кивнул он на банки.
— То ж все из своих фруктов, — пояснила Дарья, перебив Родиона. — Из разных сортов.
— Виноград разводите?
— Да! Почти весь сад уничтожил, да он, правда, уже и старый был. Все старое выкорчевывает и разводит виноградник. Ну, садись же, садись.
Родион принялся разливать соки. Дарья нарезала хлеба, тоже подсела к столу.
— Осенью заходи — виноградом угостим, — сказала она.
— Пей… холодненькое, — подвинул Родион стакан, — и ешь.
— Есть-то уже не хочется, — признался я. — Только гостей проводили.
— Слыхали… Немножко попробуй.
Не мастак по сокам, я не смог по достоинству оценить Родионовы успехи в новом для него деле: все соки казались мне одинаково кислыми. Но, чтобы не обижать хозяев, я, как умел, хвалил их. Да они, наверное, и в самом деле были хорошими.
Мы сидели, разговаривали. Из разговора я понял, что старики, прожив всю жизнь вдвоем, под старость заскучали одни. Ни родни, ни друзей. И виноградник, и лимоны — все это сделано, выращено своими руками, а похвастаться не перед кем, угостить некого, и поэтому Дарья весь вечер стояла в воротах, караулила, когда я буду идти мимо, чтобы зазвать в свой дом… Мне было грустно у Чуйкиных.
— Жаль, что вы до войны не развели виноградник, мы бы хоть полакомились им через забор…
— Ой! — засмеялась Дарья. — Кто б говорил! Мы с Родионом Васильевичем часто вас вспоминаем и говорим: «Вот у Нюрки дети были. В голоде, в нужде росли, а штоб по чужим огородам, садам лазить — этого не было».
— Да было! — перебил я ее. — Было. Лазили. И к вам в сад лазили. И не раз. Ну как же!
— Наговаривай, — махнула Дарья рукой. — Бери вон сальце.
— Да, может, и было, — сказал Родион раздумчиво. — Што ж такого? Все мальчишки лазють… И теперь вон тоже. Не в этом дело. Один полез, а после и засовестился, а другой полез — понравилось, и пошел, дальше — больше.
— Все равно я не поверю, — стояла на своем Дарья. — Людская молва другое говорит. Што ж ты, против молвы?..
