Лем стоял на своём посту, словно в первый раз видя окружающее, и пытался понять: как он раньше всего этого не замечал? Весь этот комплекс – тот же центр! Только вместо лабораторий прибыль приносят магазины и рестораны. Но, как и в центре, здесь можно жить, годами не выходя наружу, как он и жил весь этот год. Всё собрано под одной крышей: квартиры, больницы, еда, одежда, спортзалы, бассейны, небольшой парк на верхнем этаже – всё, что нужно людям для удобной бездумной жизни. Год назад он хотел вырваться из тюрьмы, а получилось – сам, добровольно, пришёл в такую же тюрьму, только называется она иначе. Невероятно захотелось увидеть небо, солнце, звёзды. Звёзды! Тогда, два года назад, отец говорил, что нельзя склонять головы, надо видеть Вселенную. Лем всегда думал, что это означает: «Иди к своей цели, не считаясь ни с чем, не обращая ни на кого внимания». И он шёл по жизни именно так, не видя в окружающих равных себе людей, лишь удобные или неудобные предметы. А вышло – он ни разу не поднял головы, всегда склонялся перед властью – сначала перед властью сотрудников центра, потом перед властью Кэт. Но отец тогда говорил о другом! О том, насколько огромен, разнообразен и прекрасен мир вокруг, о том, чтобы быть человеком. И о том, чтобы защищать тех, кто слабее. Да, это было в день его рождения, когда ему подарили сшитого Леной Митьку, и он, Лем, а тогда ещё Лёшка, обещал защищать его. Где сейчас этот Митька? Выкинули ли его, или кому-то отдали?
Лем стоял на дежурстве, впервые за всё время улыбаясь
К вечеру он уже знал, как действовать дальше. Сначала отметиться в клубе, даже познакомиться с какой-нибудь девчонкой из тех, кто точно не будет претендовать на роль любовницы-клиентки, потому что у неё нет таких денег, связываться же с Кэт – себе дороже. Лем уже понял, что встречаться с кем-то по его выбору хозяйка не позволит, но сделать вид, что ищешь новую пассию, нужно. Потом можно будет вернуться к себе и снова влезть в общую сеть. Нужно выяснить ещё очень многое.
В одиннадцать часов он, снова заказав вместо ужина молоко и сладкую булочку, засел за экраном. Теперь он искал сведения об отце и Лене. О Лене он не нашёл почти ничего, только что родилась она в две тысячи семидесятом году, в девяностом с отличием окончила школу и попыталась поступить в медицинский, но не прошла по конкурсу и выучилась на массажиста, а перед самим приходом в центр подала документы на подготовительные курсы опять же в мед, но ходить на них уже не смогла. В Дебрянске у неё жила бабушка, других родных не было.
А вот об отце, Льве Борисовиче Лефорте, информации было очень много. Параллельщик, оказался в этом мире в две тысячи двадцать первом году в возрасте примерно одиннадцати лет. Воспитывался в детдоме в Риге, потом переехал в Ленинград, учился на математика-программиста на факультете математики и информационных наук ЛГУ. Был женат, жена разбилась в аварии – у мобиля отказал автопилот. Сын умер в девять лет от лейкемии. Учёный перешёл работать в частный исследовательский центр, занялся нейрофизиологией. Автор двух монографий и нескольких десятков научных статей, на его имя выдано пять международных патентов.
Всё это, пусть и не настолько подробно, Лем знал и раньше. Не знал он лишь одного и, прочитав, почти час сидел, осознавая всё заново. Последняя строчка в биографии отца:
Мир Лема рушился второй раз. Он целый год уверял себя: отец предал, бросил его, молча наблюдая, как Лена гонит его прочь. А отец тогда был уже мёртв, и Лена знала это. Знала, что если Лем задержится хоть на минуту – его поймают, и жертва отца потеряет смысл. И знала, что одному бежать легче, чем двоим – меньше вероятности, что выследят.