– Погоди, дослушай. Да, вроде бы есть и другие варианты. Но если Лена умерла, то зачем её бабушке платят? Чтобы она не стала искать внучку? Слишком сложно. Проще обставить всё как несчастный случай. Тот же пожар, к примеру, когда тело опознать можно, а причину смерти не установить. Обрати внимание: твоего отца они похоронили официально, всё чин по чину. Им не нужны скандалы. А неожиданная смерть Лены или её исчезновение – скандал. Но и просто так они платить не будут. Её бабушке около восьмидесяти, значит, платить как минимум ещё десять лет, а то и двадцать – дорого выходит. Получается, что Лена жива и работает. Скорее всего её заставляют. Ты ведь говорил, что она за тех детей переживала? Вот они и могут её ими шантажировать. Самой Лене вряд ли платят, она сейчас наверняка как рабыня, но её бабушке платить обязаны! И ещё одно ты упустил: бабушка теперь получает меньше, чем год назад. Значит, Лене уменьшили оклад. Именно потому, что она пыталась бежать! Так что ей очень несладко, но она жива! И работает, то есть со здоровьем у неё всё в порядке! Нужно думать, как её вытаскивать.
>
*
<
Митька улыбался. Он всегда улыбался. Он был создан улыбаться и дарить улыбки людям. Лена улыбнулась ему в ответ. Он – её единственный помощник, её друг.
Она ещё раз взглянула на замурзанного зайца, затянула на ногах крепления экзоскелета, взяла бутылочку с массажным маслом. Пора к мальчишкам. Митька будет с ней. Он теперь всегда с ней.
Запустив моторчик инвалидного кресла, девушка толкнула дверь бокса и выехала в лабораторию, близоруко щурясь и направляя кресло скорее по памяти: тусклый свет подвала забрал у неё большую часть зрения. Ничего, массажисту важны руки, а глаза и даже ноги – это мелочи. Ногам поможет экзоскелет. От него к вечеру на теле синяки – модель слишком старая и неудобная, – но стоять девушка может, даже сделать несколько шагов.
Тогда, у тела отца, она думала лишь о том, чтобы Лёшка успел уйти. Потом была боль и темнота. А потом девушка очнулась. В госпитале. Ей сказали, что она, падая, повредила позвоночник. Она сделала вид, что верит. Какая разница? Убежать ей всё равно не дадут, да и не оставит она мальчишек. Без неё им не выжить.
В те дни её ни о чём не спрашивали, только говорили. Что мобиль, подготовленный для них отцом, нашли почти сразу. Что знали планы отца, что нашли его документы. Она снова делала вид, что верит. Они не солгали только про мобиль. С остальным врали. Если бы они нашли тайник, то сказали бы, где, и что в нём было, ведь о мобиле рассказали всё. Не по глупости или бахвальству – чтобы сломить её, лишить надежды. Ещё они говорили, что отец хотел продать Лёшку конкурентам. Они не могли поверить, что он просто любил сына. И главное – они не знали, что на самом деле произошло в лесу. Отец защитил её, понимая, что произойти может всякое. Тогда, срывая с неё ком, он что-то сделал, а может, сделал ещё раньше, вечером, возясь с каким-то прибором в своём рюкзаке. Комы вели запись голоса – она это знала. Но на всех трёх браслетах оказалось записано совсем не то, что происходило в действительности. Лёшка тогда вообще не говорил, Лена сказала всего три слова, и всё это отметилось без изменений. А вот слова отца были другими: неимоверно грязная ругань, приказы, угрозы оружием. По записям выходило, что Лена и Лёшка только подчинялись его силе, и всё. Она не виновата в побеге, её заставили. И она ведь осталась в лесу, она сидела, когда в неё попала ампула транквилизатора. Значит, она может продолжать работу.
Но теперь она полупарализованный инвалид, так зачем ей добираться до лаборатории через всё здание, что по вертикали – с пятого этажа в подвал, что по горизонтали – из одного крыла здания в другое. Проще переселиться в лабораторию. Бокс, в котором когда-то лежал Лёшка, пустует, и она может жить в нём. Меньше нагрузка на повреждённую спину. Ей дадут кресло, подберут экзоскелет, чтобы она могла работать. Вещей у девушки немного, и их перевезут из квартиры в бокс. Всё для удобства сотрудников. Ей даже будут приглашать педикюршу, чтобы приводить в порядок ноги – Лена сама не смогла бы наклониться. Девушка соглашалась со всем.
Через неделю после неудачного побега она вернулась в лабораторию, чтобы больше никогда её не покидать. Мальчишки, боявшиеся за неё – им сказали, что Лена заболела, – сначала обрадовались её возвращению, потом поняли всё. Именно