Они сели на заднее сиденье, впереди за рулем высился шофер. Лица его не было видно, но военного образца шапку начальник порта рассмотрел. Не успела захлопнуться задняя дверца, как машина сорвалась с места и умчалась в слепую ночь затемненного Кенигсберга.
— …Итак, вы отрицаете свою преступную шпионскую связь с английской разведкой? — спросил гестаповец. — Но ведь вы агент «Интеллидженс сервис»!
— Нет-нет, это, конечно, недоразумение, — бормотал начальник порта. — Я не виновен! Разумеется, не виновен…
Они сидели вдвоем в кабинете. После долгих блужданий по безымянным улицам начальника порта привезли сюда, откуда он никогда бы не сумел выбраться самостоятельно. Теперь он попросту не знал, где находится сейчас. Но в том, что попал в лапы гестапо, начальник порта ни разу, конечно, не усомнился.
— Мы имеем сведения, что вы намерены передать англичанам график движения транспорта из Турку, — сказал гестаповец.
— Да-да! График движения транспорта с никелевой рудой… Выдали англичанам военную и государственную тайну!
— Какой абсурд! — воскликнул начальник порта. — Кто-то оболгал меня, господин…
Он забыл дома очки и теперь близоруко сощурился, силясь рассмотреть знаки различия на мундире гестаповца.
— Оберштурмбанфюрер, — сказал офицер.
— Это ложь, господин оберштурмбанфюрер, и ее легко доказать.
— Попробуйте.
— Дело в том, что я не могу передать график, так как такого графика не существует…
— Поясните, — с трудом сдерживая волнение, равнодушным голосом произнес Вернер фон Шлиден, мнимый гестаповец.
— О выходе каждого транспорта сообщается заранее, а идут они к нам безо всякой системы. Иногда мы узнаем о выходе постфактум, когда корабль уже следует в Кенигсберг. Яполагал, что это вам известно, господин обер…
— Молчать! В последний раз спрашиваю: вы связаны с английской разведкой? Да или нет? Если солжете, я передам вас в руки специалистов по развязыванию языка. Да или нет?
Начальник порта приподнялся и вдруг рухнул обратно. Он потерял сознание.
«Только этого мне не хватало, — подумал Вернер фон Шлиден, подходя к начальнику порта, лежащему неподвижно в кресле.
Янус похлопал его по щекам, и тот открыл глаза, испуганно глянул на Шлидена.
— Встаньте, — сказал Вернер фон Шлиден и протянул руку.
Начальник порта поднялся и смотрел на Вернера, помаргивая глазами от яркого света лампы, направленного ему прямо в лицо.
— От имени рейхсфюрера СС я благодарю вас за стойкость и верность идеалам фюрера, — сказал Вернер фон Шлиден и убрал яркий свет лампы с лица начальника порта. — Приношу вам наши извинения за этот небольшой спектакль. Дело в том, что вами действительно заинтересовалась английская разведка. Мы имеем сведения, что в аппарате управления порта находится их человек. «Интеллидженс сервис» пыталась скомпрометировать и вас, но мы правильно разобрались во всем и пришли к выводу, что вы верный слуга рейха.
— Благодарю вас, господин оберштурмбанфюрер, — прошептал ошеломленный начальник порта. — Это так неожиданно… Я все еще никак не могу прийти в себя от происшедшего…
— Что делать… На войне как на войне, — сказал Вернер фон Шлиден. — Но это не все. Мы решили с каждым транспортом посылать своего человека, который бы обеспечивал интересы службы безопасности. Для этого нам необходимо знать сроки выхода каждого транспорта из порта Ухгуилласун.
— Я могу официально извещать ваше ведомство…
— Нет-нет! Это опасно, так как мы до сих пор не знаем, кто из ваших сотрудников является английским шпионом. Давайте условимся действовать по-иному. Вы никому, понимаете, никому не сообщаете сроков выхода. Нам же эту информацию будете передавать следующим образом. Я буду звонить вам по телефону. Пароль: «Говорит Вилли. Когда приедет Грета?». Ведь это ваша жена, не так ли?
— Совершенно верно.
— Если в кабинете будут посторонние, отвечайте: «Позвоните позже». Если вы один — передавайте срок выхода очередного судна. Примерный ответ: «Грета обещала вернуться первого декабря». О том, чтобы ваш телефон не прослушивался, мы уже позаботились.
Вернер подошел к сейфу, открыл его и положил перед начальником порта листок бумаги с машинописным текстом и внушительным грифом управления имперской безопасности наверху.
— Это обязательство не разглашать ничего из того, что произошло с вами сегодня. Помните: «Молчание — золото». А зачастую молчание — это жизнь. Еще раз прошу извинить нашу службу за причиненное вам беспокойство. Позвольте предложить рюмку коньяку…
После второй мировой войны специалисты подсчитали, что каждый третий солдат и офицер Красной Армии, застреленный фашистской пулей, погибший от сброшенной бомбы, настигнутый и раздавленный гусеницами гитлеровских «пантер» и «тигров», каждый третий летчик, нашедший смерть в воздушном поединке, погибали от металла, который был выплавлен из шведской руды. Удобный шведский нейтралитет позволял «денежным мешкам» удивительно свободно манипулировать понятиями «свои» и «чужие».
Пока никто еще не определил, сколько смертей на совести тех, кто снабжал нацистов таким дефицитным никелем, без которого танковая броня невозможна.