– Именно об этом я хотел с тобой поговорить. Успех и умение владеть залом, отсутствие напряжение, свобода полная! Я тебя поздравляю. Впечатлен. Мне шефы говорили, что нужно на тебя посмотреть. Так что я неофициально, но по заданию. Журналисты всегда на задании, даже если встреча в свободное время. Никогда не знаешь, что получится.
– Вот этим журналистика меня и привлекает. Непредсказуемостью, неожиданными поворотами. Воля вольная, спасение от монотонной жизни! Я по натуре человек свободный, не вижу себя ни отцом, ни мужем.
– Это ты по молодости лет. Я когда-то тоже так считал, но свободы особой в журналистике нет, только свобода передвижения. И полное отсутствие свободного времени. Решения принимаешь ты, но руководство должно их одобрить постфактум. Интуицию развивает, конечно, но многие вылетают на улицу. Если интуицией злоупотребляют.
– Я ничем злоупотреблять не намерен. И я в восторге от Би-би-си. – Физиономия Виктора осветилась подтверждающей улыбкой.
– Улыбка у тебя замечательная. Располагает. Но я на радио работаю. Для подготовки материалов улыбка, тем не менее, первостатейный пункт. Общаться приходится с незнакомыми людьми, от ловкости и умения их расположить зависит твой результат. Твой успех. И в конечном счете – твое продвижение по службе.
Виктора пригласили на радиостанцию Би-би-си, он впервые наблюдал, как делаются передачи. С Эженом они еще несколько раз побеседовали, потом тот сообщил, что Виктор Прилуцкий, если нет возражений, может считать себя зачисленным в лондонскую школу Би-би-си. С перспективой штатной должности в будущем, таинственно намекнул Эжен, слегка наклонившись к Витькиному плечу.
– Ты своим боссам не говори пока, но… В общем, это и есть моя главная мечта. Я не знал, как быть. Оказался в Париже, красоты невиданные. Но мне так хотелось в Лондон переместиться! А о Би-би-си я только грезил. Не думал, что такое и вправду случится.
– Бойтесь мечтать, мой юный друг, – мечты сбываются, – Эжен произнес это без выражения, почти неслышно, будто думая о чем-то другом.
Виктор вписывался в новую ситуацию легко. Он почему-то был уверен, что у него получится. Мысль, что может не получиться ему и в голову не приходила.
Год он считался стажером, подправлял произношение, расширял операционный словарь, как называли запас употребляемых журналистом слов, шлифовал навыки общения. Иногда ему позволяли участвовать в подготовке передач – он ведь должен знать редакционную кухню! Сбор материала, принципы интервью, прямых эфирных включений. Монтажные фокусы его поразили: возможно все!
Постепенно Виктор из восторженного мальчишки превратился в спокойного и знающего себе цену профессионала. Какие там женщины, у него и минуты не было свободной. Разве что редкие встречи в кафе, причем не он инициировал их. Виктор вызывал активный интерес у противоположного пола, но говорить ему хотелось только о работе. Не то чтобы он сторонился девушек, но время, проведенное с ними, казалось безнадежно потерянным.
Однажды он остался у случайной знакомой до утра. То, что он ощутил при пробуждении, удивило: раздражение и недовольство самим собой. Желание покинуть чужую квартиру как можно быстрей. Его даже не тянуло вспоминать, было между ними что-то или нет.
Потом он уже не удивлялся, заранее знал об утреннем раздражении. И так каждый раз. Иногда срывался, обрекал себя на очередную безумную ночь, но внимательно следил, чтобы никаких «залетов» не предвиделось. Он не хотел вовлекаться в чужую жизнь, не хотел ответственности. Он не готов. Когда-нибудь позже, потом, а пока он занят. Весь день расписан по минутам, а он бездарно развлекается. И хоть бы чувствовал что-то, ведь нет! Нормально ли это – он не задумывался. Просто нет времени. Когда-нибудь потом. Может быть. Когда определится, почувствует твердую почву под ногами. Он делает уверенные первые шаги – и пусть его хвалят коллеги, благосклонно относится начальство, он достижений не переоценивал. И эта вечная тревога, что в одну минуту успех развеется, как дым! Он очень спешил.
После нескольких лет работы в Лондоне Виктор получил известие от отца, ветерана идеологического фронта. Возможно, отцовским связям, а не победам на школьных соревнованиях Виктор обязан своей карьерой, он это помнил.
Леонид Афанасьевич вслух об этом не говорил, но счастливое детство сына номенклатурного работника многому учит.
