Из-за порочного пристрастия прокурора Синдякова к дорожным гонкам Полина Казакова осталась сиротой. В результате столкновения с мчавшейся на предельной скорости машиной прокурора взорвался автомобиль родителей. Случайно Полина услышала, как Синдяков убеждал личного водителя свидетельствовать против Казаковых. Обвинение было успешно сфабриковано, прокурор оправдан… Прошло много лет, прежде чем девочка Полина выросла и решила отомстить за свою семью. Цель ее, как у легендарного Робин Гуда, благородна. Только действует она иначе: без драк и потасовок, изящно и по-женски непредсказуемо. Негодяю не уйти от возмездия!..
Наверное, я не очень счастливый человек. Потому что с удовольствием еду только домой с работы и с отвращением — на работу. Надо же было выбрать себе такую серую специальность — юрисконсульт! Вот познакомлюсь с молодым человеком, он меня спросит:
— Чем вы занимаетесь, прекрасная пани?
А я отвечу:
— Тружусь юрисконсультшей на кирпичном заводе «Красный Октябрь», сударь!
Для создания женственного и романтического образа больше подойдет только танкостроительный. «Путь Виссарионыча». Хотя какая мне разница? С молодыми людьми у меня все равно не ладится. То ли требования у меня завышенные, то ли в нашем Горовске как по заказу собраны худшие экземпляры, не знаю. Только в свои двадцать восемь лет я еще ни разу не сходила замуж. О чем, впрочем, не жалею, потому что семья у меня есть, это мой дед Аристарх Владиленович, Ариша, самый потрясающий дед в мире с кучей недостатков, заядлый и виртуозный карточный игрок, интриган, ворчун, сибарит. Мы нежно любим друг друга. Потому что любить нам больше некого.
Кроме, пожалуй, нашего дома. У нас прекрасный дом в коттеджном поселке — большой, просторный, красивый, с камином в одной из гостиных и с русской печкой на кухне, сейчас я приду домой и быстренько зажарю какой-нибудь полуфабрикат. А потом усядусь с книжкой перед камином — буду лениво листать страницы, дедуля станет что-нибудь рассказывать из своего легендарного прошлого, и вся серость и скука сегодняшнего дня растает, как темная тучка.
А вот и тучка. Накаркала. Впереди на трассе действительно поднималось густое черное облако. Я машинально сбросила скорость, и вовремя: еще чуть-чуть, и пришлось бы применять экстренное торможение, машины впереди меня стояли. Неприятно засосало под ложечкой — я не любитель страшных зрелищ, а запах гари, который проникал в мой «Мини Купер» даже через закрытые окна, не обещал ничего хорошего.
Так и есть. Теперь в черном дыму стали видны всполохи пламени. Я заглушила двигатель. Закрыла глаза ладонями. Не видеть, не слышать. Только не дышать не получалось. А запахи тоже имеют особенность пробуждать память. Я вышла из машины — чтобы не дать картинкам прошлого всплыть в памяти, лучше оказаться на людях. Ноги помимо моей воли понесли меня к месту трагедии. Все как тогда.
В тот вечер мы вернулись поздно. Наш загородный дом был практически готов, переезжать собирались со дня на день, поэтому мама и папа все свободное время приводили коттедж в порядок. Загородное строительство еще не вошло в полную силу, мы одни из первых решили перебраться из городской квартиры поближе к природе. Папа остановил машину у подъезда:
— Девчонки, вы домой, а я — в гараж!
— Я тоже в гараж, — заявила мама, — прогуляюсь, подышу выхлопными газами, полюбуюсь живописными серыми хрущевками, глотну городской пыли. А то от цветочков, птичьего щебета и чистого воздуха голова разболелась. Полинка, ты с нами?
— Ладно, идите, — великодушно разрешила я, — а то дома вам посекретничать негде.
Жили мы в трехкомнатной квартире вместе с дедушкой, места хватало всем, но у родителей все равно не было собственной комнаты, и вечером вся семья допоздна сидела в гостиной, которая одновременно являлась и спальней родителей. Родителям редко удавалось побыть наедине, им приходилось ждать, когда все разбредутся по своим комнатам. Впрочем, жить можно было уже и за городом, в просторном коттедже. Дом был полностью пригоден для житья, отделан, мебель заказана, коммуникации подведены. Оставались формальности с продажей квартиры, и можно было перебираться окончательно. Впрочем, в восторге от этого события были родители и дед, я же переживала: все мои подруги жили в городе. Ну что я там буду делать целыми днями одна, с птичками и цветочками? Зачем мне этот простор и свежий воздух? Простора мне и на улице хватает.
— Ты не понимаешь своего счастья, дурочка, — говорила мама, — это же целое поместье! Ты можешь приглашать сюда всех, кого пожелаешь и на сколько пожелаешь. В твоем распоряжении не только огромный дом, но и сад, на чердаке сделаем мансарду, будет третий этаж. Со временем можно даже бассейн построить.
— А если мне приспичит секретничать немедленно, — не соглашалась я, — сидеть и ждать, когда Алина приедет в гости? Нет, это не жизнь, это монастырь какой-то.
