- Мы уже приехали, - тронула его за плечо жена, и Алексей, открыв глаза, поднялся и вышел из автобуса, с трудом возвращаясь к действительности. Сон был настолько реалистичным и события, происходящие в нем, были так близки его сердцу, что Алексей снова испугался за свой рассудок. Вытащив из багажного отделения сумки, они прошли на рецепшн. Светлана взялась заполнять анкеты, он же вышел на террасу и увидел прямо перед собой огромный открытый бассейн, изумрудно-зеленый газон, цветущие кустарники, пальмы с гроздьями еще незрелых фиников и ласковое синее море, что неслышно плескалось вдали. Резчайший контраст
с безжизненными пустынными пейзажами, увиденными по дороге сюда, лишь усиливал ощущение нереальности происходящего. В паре метров от него курили два тридцатилетних мужика, и Алексей невольно прислушался к их беседе. Один из них, сутулый
и узкогрудый, называя Россию Рашкой, жаловался на чьи-то отвратительные рожи в зомбоящике и говорил, что в Москве ему даже и жить не хочется. Другой, с выпирающим пузом, уверял, что в этой рабской стране жить вообще невозможно - можно только гнить и задыхаться среди равнодушного быдла. Дальше пошло еще интереснее. Сутулый на полном серьезе стал сокрушаться о пассивности мирового сообщества, которое до сих пор не ввело в отношении России экономические санкции, а пузатый выражал надежду на то, что благоразумие все же победит, и в Белом доме, наконец, примут решение
о полномасштабной поддержке борцов с преступным режимом.
- Ты что же, хочешь, чтобы у нас дома было, как в Нарланде? Или в этой, как ее там, Ливии? - поинтересовался у пузатого Алексей, - А не перебьешься как-нибудь?
Тот бросил было на него пренебрежительный взгляд, но встретившись с его глазами, стушевался, побледнел и стал нести что-то уже совершенно невразумительное. Его бывший собеседник старательно отворачивался, и делал вид, что больше всего на свете его интересует докуренная до фильтра тонкая сигарета.
- Плохая страна Россия или хорошая - неважно. Она моя, - широко улыбнулся пузану Алексей, и от этой улыбки тот скис окончательно, - Всяким там кинари?йцам, или, кто там еще, делать в ней нечего. Понятно? И твои янки тоже адрес знают: go home - им не привыкать.
- Сейчас переоденемся и сразу купаться пойдем, - подошедшая жена показала ему пластиковую карточку электронного ключа.
“Да, - подумал Алексей, - Правильно. Войти прямо сейчас в это море, уплыть далеко, насколько хватит сил, смыть с себя дорожную пыль и выбросить, наконец, из головы эти странные чужие воспоминания”.
Улыбнувшись друг другу, они пошли в свой номер. Впереди у них было целых десять дней отдыха на Красном море.
Эвин. ЧУЖАЯ БИТВА (окончание)
Эвин увидел себя на высокой скале. Нестерпимо яркое солнце слепило и заставляло прикрывать глаза. Сильный северо-западный ветер рвал облака в клочья, бил в лицо, заставлял развеваться полы широкого плаща. Было легко и впервые за несколько дней не болели многочисленные раны. Голова Эвина вдруг закружилась, и он увидел незнакомый замок, за рвом, полным заросшей ряской воды. Окруженный многочисленной свитой, мрачный старик шел по огромному залу и вдруг упал, сраженный ударом, который нанес ему ножом в спину один из шедших следом пажей. Темноволосый мужчина вышел из толпы и встал у высокого, в рост человека, окна. Подняв руку, он начал что-то говорить, но какая-то сила отбросила его назад, и он полетел вниз, чтобы упасть на острые камни.
В толпе сверкнули клинки, на драгоценный яшмовый пол упали яркие капли алой крови…
Голова Эвина снова закружилась, и он увидел двух молодых мужчин, очень похожих, но совершенно разных - это были враги, готовые убить друг друга. Один из них, русоволосый, с измученным бледным лицом лежал в маленькой затемненной комнате, рядом с ним сидел пожилой мужчина в монашеской рясе. Другой,
