Это случилось еще до того, как мы узнали о ней что-то конкретное (хотя, видит бог, мы и сейчас знаем совсем немного!), но до меня уже доходили слухи, так что, едва увидев поперек переулка траншею, точно приготовленную для прокладки водопровода, а за ней лежащего на земле человека, я сразу обо всем догадалась.
Лежащий оказался бездомным стариком. Он был мертв. От него воняло. Позже выяснилось, что он пролежал там три дня.
Я велела девочке идти домой, но, к моему удивлению, она и ухом не повела. Подошла к краю траншеи, повернулась к ней спиной и, не слушая моих протестующих воплей, стала спускаться вниз и скоро скрылась из виду.
Траншея была глубокой. С другой ее стороны стеклянными глазами смотрел тот бедолага. Неудивительно, что девчонка струхнула.
Наконец я ее нашла. Она сидела, сжавшись в комок у самой стенки. Я склонилась над ней. Она посмотрела на меня затравленно – ее лицо было в потеках грязи. Мне почему-то показалось, что вокруг нее должно быть полно червей.
Она сказала: «Я не смогла вылезти». Я протянула ей руку и велела держаться крепче.
Неделю спустя мы поговорили с ней об этом. Тогда мы, разумеется, вызвали полицию и всех, кого положено, и все им рассказали. Ей хотелось знать, все ли в порядке с тем бездомным, в смысле, попадет ли он в рай. Ну я, конечно, погнала ей обычную в таких случаях пургу, вроде того, что разные люди верят в разные вещи, а она вдруг и говорит: «Там, во рву, я кое-что слышала. Шорох, как будто кто-то двигался».
С ней все в порядке. Она не заразилась, до сих пор не знаю почему. Я, кстати, тоже. – Она подумала, стерла последнее предложение и добавила другое: – С тех пор я пытаюсь понять. Рисую диаграммы, черчу таблицы, записываю подробности. Ищу общий фактор.
Но я ведь, в конце концов, почвовед. Вот и подхожу к вопросу так, будто причина в земле, а не в людях. То есть как будто это не человеческая болезнь».
То письмо она так и не отправила. Сохранила его в особой папке. Бывшему написала пространный меланхолический ответ, но никакой реакции не получила.
Едва Анна вошла в комнату, Ник начал жаловаться, но так, словно по обязанности, пока не вошел в раж, будто его все сильнее распалял собственный гнев.
– Помолчи, ладно? – сказала она ему. – Я хочу тебя кое-куда сводить. Давай скачи сюда.
Он прикусил губу и прыгнул через канаву.
Анна шла за ним, с ней Гомес и солдаты сопровождения. Вернулся Перри.
– Вы когда-нибудь надеваете шлем? – спросил он ее.
– Я не подхожу близко.
– Что ж, думаю, после Лондона вас уже ничем не напугать. – Она промолчала. – Вы уверены, что это хорошая идея?
– Нет, не уверена, но мне до смерти надоело его нытье.
– Я это слышал. Я как раз перечитываю его историю. Вы ведь обратили внимание на то, как он говорит о своих товарищах по путешествиям, а?
– Да, – сказала она. – Это они привели его к замкам.
– Вы знаете, что такое крепость-звезда?
– Да, – ответила она и отошла от него.
Мимо досок с объявлениями, минуя лифты, пешком, по лестницам и, наконец, через широкие двойные двери солдаты вывели Ника наружу. Он шагнул под открытое небо, ахнул, раскинул руки и медленно закружился на месте.
Они оказались во внутреннем дворе, который имел вид неправильного треугольника с длинной стороной в пятьдесят футов. По верхнему краю высоких бетонных стен тянулась колючая проволока, в самих стенах на неодинаковом расстоянии друг от друга были пробиты окошки, в них кое-где виднелись лица молодых солдат. Они вели себя спокойно, но оружие все же держали на виду. Асфальт всюду пестрел разноцветной разметкой для спортивных игр и состязаний, линии наполовину стерлись от времени. На стене ржавела баскетбольная корзина без сетки.
– Извини, с солнцем не вышло, – сказала Анна. Небо затянула ровная низкая пелена. Двор был слишком закрыт, чтобы чувствовать ветер.
Кто-то из солдат наверху крикнул:
– Давай разомни копыта, домосед. – Ник поднял голову на зрителей и не смог удержаться от улыбки. – Шевелись!
Ник махнул рукой, то ли приветствуя, то ли отстраняясь. И зашагал по периметру двора.
– Береги голову! – раздался еще чей-то крик. Из окна вдруг вылетел баскетбольный мяч. Со звонким «бац» он ударился о землю и заскакал по площадке, его прыжки становились все дробнее, ниже и глуше.
Ник продолжал идти вдоль стены, по тени. Анна шагнула навстречу мячу, перехватила его одной рукой. Остановилась на небольшом расстоянии от корзины, тщательно прицелилась и послала в нее мяч. Попала.
Солдаты засвистели, загикали. Она дождалась, когда мяч вернется, и повторила движение, сорвав еще аплодисменты.
– Черт меня побери, док! – крикнул кто-то.
– Ник, – произнес полковник.
Ник смотрел на Анну.
– Ник, пожалуйста, не останавливайся.
Он зашагал дальше. Медленно вышел на середину двора, не сводя глаз с Анны, и снова встал.
– Нет? – спросил он. – Здесь тоже неподходящее место? Боитесь испортить площадку для баскетбола?
– Ник, – повторил полковник, – хватит…
– Так это вы? – Ник обратился к Анне. – Вы все устроили? Хотите, чтобы я сказал вам спасибо? В этом все дело?
