Это даже не неправда. Просто сначала мне надо составить список вопросов к тому чуваку – или чувихе, ведь я так и не определился с полом человека, который мне звонил. Все они сводятся, в сущности, к одному: куда деваются шмотки с могилы?
Проезжаю мимо офиса «ББ и Боунз». Там сегодня на удивление тихо. Если вы не чужой человек в этом бизнесе, то наверняка знаете эту фирму по изготовлению рекламы, от скандальных роликов которой с завидной регулярностью открещиваются те самые производители, к чьим товарам они привлекают столько внимания.
Любой юрист внес бы сейчас в мои слова поправку: их рекламные ролики противозаконны, потому что несанкционированны, в них используются случайные утечки информации, фрагменты неоконченной работы и так далее. Ну, вы поняли. Тем не менее садистский ролик с «Киа», этой дохлой лошадью Курвуазье, или порнатлон от «Рибок» регулярно становятся материалом для тысяч и тысяч перепостов и ретвитов.
Что до их работы над роликом к этому фильму, то тут концепция прозрачна и проста. Основанная на знакомых стереотипах, она не преследовала цель кого-то оскорбить: наоборот, предполагалось вывернуть расистские стереотипы наизнанку.
– Ничего они там не выворачивают, – Фоксер категоричен, – даже не пытаются.
Именно тизер ленты и вызвал, как и следовало ожидать, первую волну негодующего недоумения. Ни названия фильма, ни титров, только смутные очертания затененного лица, темные глаза, темная дверь. И белым шрифтом по черному:
«Я жажду своего фунта плоти».
«Вечный странник».
«Мы – международный заговор».
И, наконец, самое провокационное, то, из-за чего против фильма сразу возбудили судебные процессы в Англии, Канаде и США:
«Кровь. Без клеветы».
Неудивительно, что когда название и сюжет фильма тоже стали достоянием гласности, ярость достигла невиданного накала. С другой стороны, ненависть породила и первую волну популярности фильма в разных субкультурах.
Хипстерский веб-сайт «Джей-Кул» разместил статью, в которой фильм назвали «воплощением мстительной фантазии», ведь и сценарист, и режиссер, и ведущие актеры, и вообще все, кто имел отношение к его производству, оказались евреями. Когда в продажу поступили официальные футболки, бруклинский журнал «Хорошо ли?» (который потом превозносил фильм до самых небес) опубликовал серию фотографий своих сотрудников в этих самых футболках и параллельно с ними ставшее теперь знаменитым на весь мир эссе под заголовком «Могут ли гои носить это?», состоящее из одного слова: «Нет».
– Здесь что-то есть, – произносит голос Аби. – Здесь, на чердаке, с нами. Что-то хранит нас. Оно приходит ко мне по ночам.
За стенами кинотеатров соперничающие демонстрации переходили в побоища, и никогда заранее не узнаешь, кто с кем будет драться сегодня и кто пойдет против кого. Кто – антифашисты или таквакоры[24], активисты «Палестинской Солидарности», «Гилель»[25], ликудники[26], «Евреи Против Сионизма» или фашисты всех мастей, – кто будет сегодня требовать, чтобы фильм показали или, наоборот, запретили.
– Одна радость, – говорит, ухмыляясь, Фоксер, – это что антисемиты запутались не меньше, чем все остальные.
Сайт сторонников белого превосходства «Антизог.орг» разместил у себя хвалебный обзор фильма – факт, на который потом опирались его либеральные критики, – основанный на том, что «создатели фильма не закрывали глаза на правду о евреях». Однако, как заметили в «Фольксфронт.труф.нет», «кровососы или нет, а именно евреи в этом фильме – хорошие парни. Так что не ошибитесь».
Посыпались угрозы. Некоторые получал Джонни Д., но главной их мишенью стал Даниель Кейн.
– Верно то, что в возрасте Эдварда Каллена смешно считать, будто наличие клыков автоматически превращает человека в плохого парня, – говорит Бойер. – На мой взгляд, все претензии к этому фильму основаны вовсе не на антисемитизме, и даже не на филосемитизме, а на элементарном культурном снобизме. Это фильм-эксплуатация. Разумеется, вы можете сколько угодно утверждать, что эксплуатируемой стороной в нем являются евреи – все остальные так и делают. И хотя за фильмом стоит определенная исследовательская работа – между прочим, у нацистов действительно была операция под названием «Вервольф», – суть дела от этого не меняется: этот фильм – трэш, поп-культура… Вы, конечно, можете мне возразить – а я на вашем месте так бы и сделал, – что так называемая трэш-культура сегодня куда успешнее справляется с задачей освещения всякого дерьма, которое происходит в мире, чем чертовы новости, а потому смешно даже вести сейчас подобный разговор. Но – тем не менее.
Сценарии Даниеля Кейна были страстными, энергичными, характерными и предсказуемыми. Если бы он смог предсказать то, что будет твориться вокруг них после его смерти, его родители оставили бы его комнату нетронутой и показывали бы ее фанатам. Те входили бы туда, как в святыню.
Но жизнь есть жизнь, и комнату убрали. Так что теперь его мать показывает мне фотки.
– Вот что он любил, – говорит она. – Все время монстры, одни только монстры.
