- Да, да, это правда, - сказал д'Артаньян, только теперь заметивший свой костюм. - Одень меня во что можешь, только поскорее! Пойми, это вопрос жизни и смерти…
Кэтти понимала это как нельзя лучше; она мгновенно напялила на него какое-то женское платье в цветочках, широкий капор и накидку, затем, дав ему надеть туфли на босу ногу, увлекла его вниз по лестнице. Это было как раз вовремя - миледи уже позвонила и разбудила весь дом. Привратник отворил дверь в ту самую минуту, когда миледи, тоже полунагая, крикнула, высунувшись из окна:
- Не выпускайте!
Молодой человек убежал, а она всё ещё грозила ему бессильным жестом. В ту минуту, когда он скрылся из виду, миледи упала без чувств.
Д'Артаньян был так потрясён, что, не задумываясь о дальнейшей участи Кэтти, пробежал пол-Парижа и остановился лишь у дверей Атоса. Душевное расстройство, подгонявший его ужас, крики патрульных, кое-где пустившихся за ним вдогонку, гиканье редких прохожих, которые, несмотря на ранний час, уже шли по своим делам, - всё это только ускорило его бег.
Он миновал двор, поднялся на третий этаж и неистово заколотил в дверь Атоса.
Ему открыл Гримо с опухшими от сна глазами. Д'Артаньян ворвался в комнату с такой стремительностью, что чуть было не сшиб его с ног.
Вопреки своей обычной немоте, на этот раз бедный малый заговорил.
- Эй, ты! - крикнул он. - Что тебе надо, бесстыдница? Куда лезешь, потаскуха?
Д'Артаньян сдвинул набок свой капор и высвободил руки из-под накидки. Увидев усы и обнажённую шпагу, бедняга Гримо понял, что перед ним мужчина. Тогда он решил, что это убийца.
- На помощь! Спасите! На помощь! - крикнул он.
- Замолчи, дурак! - сказал молодой человек. - Я д'Артаньян. Неужели ты меня не узнал? Где твой господин?
- Вы - господин д'Артаньян? Не может быть! - вскричал Гримо.
- Гримо, - сказал Атос, выходя в халате из своей спальни, - вы, кажется, позволили себе заговорить…
- Но, сударь, дело в том, что…
- Замолчите!
Гримо умолк и только показал своему господину на д'Артаньяна.
Атос узнал товарища и, несмотря на всю свою флегматичность, разразился хохотом, который вполне оправдывался причудливым маскарадным костюмом, представившимся его взору: капор набекрень, съехавшая до полу юбка, засученные рукава и торчащие усы на взволнованном лице.
- Не смейтесь, друг мой, - вскричал д'Артаньян, - во имя самого бога, не смейтесь, потому что, даю вам честное слово, тут не до смеха!
Он произнёс эти слова таким серьёзным тоном и с таким неподдельным ужасом, что смех Атоса оборвался.
- Вы так бледны, друг мой… - сказал он, схватив его за руки. - Уж не ранены ли вы?
- Нет, но со мной только что случилось ужасное происшествие. Вы один, Атос?
- Чёрт возьми, да кому же у меня быть в эту пору!
- Это хорошо.
И д'Артаньян поспешно прошёл в спальню Атоса.
- Ну, рассказывайте! - сказал последний, затворяя за собой дверь и запирая её на задвижку, чтобы никто не мог помешать им. - Уж не умер ли король? Не убили ли вы кардинала? На вас лица нет! Рассказывайте же скорее, я положительно умираю от беспокойства.
- Атос, - сказал д'Артаньян, сбросив с себя женское платье и оказавшись в одной рубашке, - приготовьтесь выслушать невероятную, неслыханную историю.
- Сначала наденьте этот халат, - предложил мушкетёр.
Д'Артаньян надел халат, причём не сразу попал в рукава - до такой степени он был ещё взволнован.
- Итак? - спросил Атос.
- Итак… - ответил д'Артаньян, нагибаясь к уху Атоса и понижая голос, - итак, миледи заклеймена на плече цветком лилии.
- Ах! - вскричал мушкетёр, словно в сердце ему попала пуля.
- Послушайте, - сказал д'Артаньян, - вы уверены, что та женщина действительно умерла?
- Та женщина? - переспросил Атос таким глухим голосом, что д'Артаньян едва расслышал его.
- Да, та, о которой вы мне однажды рассказали в Амьене.
Атос со стоном опустил голову на руки.
- Этой лет двадцать шесть - двадцать семь, - продолжал д'Артаньян.
- У неё белокурые волосы? - спросил Атос.
- Да.
- Светлые, до странности светлые голубые глаза с чёрными бровями и чёрными ресницами?
- Да.
- Высокого роста, хорошо сложена? С левой стороны у неё недостаёт одного зуба рядом с глазным?
- Да.
- Цветок лилии небольшой, рыжеватого оттенка и как бы полустёртый с помощью разных притираний?
- Да.
- Но ведь вы говорили, что она англичанка?
- Всё называют её миледи, но очень возможно, что она француженка. Ведь лорд Винтер - это всего лишь брат её мужа.
- Д'Артаньян, я хочу её видеть!
- Берегитесь, Атос, берегитесь: вы пытались убить её! Это такая женщина, которая способна отплатить вам тем же и не промахнуться.
- Она не посмеет что-либо рассказать - это выдало бы её.
- Она способна на всё! Приходилось вам когда-нибудь видеть её разъярённой?
- Нет.
- Это тигрица, пантера! Ах, милый Атос, я очень боюсь, что навлёк опасность ужасной мести на нас обоих…
И д'Артаньян рассказал всё: о безумном гневе миледи и её угрозах убить его.
