- Я не поеду дальше, если вы не скажете, куда вы меня везёте. Предупреждаю вас, милостивый государь!
Её угроза тоже осталась без ответа.
- О, это уж слишком! - вскричала миледи. - Помогите! Помогите!
Никто не отозвался на её крик, карета продолжала быстро катиться по дороге, а офицер, казалось, превратился в статую.
Миледи взглянула на офицера с тем грозным выражением лица, которое было свойственно ей в иных случаях и очень редко не производило должного впечатления; от гнева глаза её сверкали в темноте.
Молодой человек оставался по-прежнему невозмутимым.
Миледи попыталась открыть дверцу и выскочить.
- Берегитесь, сударыня, - хладнокровно сказал молодой человек, - вы расшибётесь насмерть.
Миледи опять села, задыхаясь от бессильной злобы. Офицер наклонился и посмотрел на неё; казалось, он был удивлён, увидев, что это лицо, недавно такое красивое, исказилось бешеным гневом и стало почти безобразным. Коварная женщина поняла, что погибнет, если даст возможность заглянуть себе в душу; она придала своему лицу кроткое выражение и заговорила жалобным голосом:
- Скажите мне, ради бога, кому именно - вам, вашему правительству или какому-нибудь врагу - я должна приписать учиняемое надо мною насилие?
- Над вами не учиняют никакого насилия, сударыня, и то, что с вами случилось, является только мерой предосторожности, которую мы вынуждены применять ко всем приезжающим в Англию.
- Так вы меня совсем не знаете?
- Я впервые имею честь видеть вас.
- И, скажите по совести, у вас нет никакой причины ненавидеть меня?
- Никакой, клянусь вам.
Голос молодого человека звучал так спокойно, так хладнокровно и даже мягко, что миледи успокоилась.
Примерно после часа езды карета остановилась перед железной решёткой, замыкавшей накатанную дорогу, которая вела к тяжёлой громаде уединённого, строгого по своим очертаниям замка. Колёса кареты покатились по мелкому песку; миледи услышала мощный гул и догадалась, что это шум моря, плещущего о скалистый берег.
Карета проехала под двумя сводами и наконец остановилась в тёмном четырёхугольном дворе. Дверца кареты тотчас распахнулась; молодой человек легко выскочил и подал руку миледи; она оперлась на неё и довольно спокойно вышла.
- Всё же, - заговорила миледи, оглядевшись вокруг, переводя затем взор на молодого офицера и подарив его самой очаровательной улыбкой, - я пленница. Но я уверена, что это ненадолго, - прибавила она, - моя совесть и ваша учтивость служат мне в том порукой.
Ничего не ответив на этот лестный комплимент, офицер вынул из-за пояса серебряный свисток, вроде тех, какие употребляют боцманы на военных кораблях, и трижды свистнул, каждый раз на иной лад. Явились слуги, распрягли взмыленных лошадей и поставили карету в сарай.
Офицер всё так же вежливо и спокойно пригласил пленницу войти в дом. Она, всё с той же улыбкой на лице, взяла его под руку и вошла с ним в низкую дверь, от которой сводчатый, освещённый только в глубине коридор вёл к витой каменной лестнице. Поднявшись по ней, миледи и офицер остановились перед тяжёлой дверью; молодой человек вложил в замок ключ, дверь тяжело повернулась на петлях и открыла вход в комнату, предназначенную для миледи.
Пленница одним взглядом рассмотрела всё помещение, вплоть до мельчайших подробностей.
Убранство его в равной мере годилось и для тюрьмы и для жилища свободного человека, однако решётки на окнах и наружные засовы на двери склоняли к мысли, что это тюрьма.
На миг душевные силы оставили эту женщину, закалённую, однако, самыми сильными испытаниями; она упала в кресло, скрестила руки и опустила голову, трепетно ожидая, что в комнату войдёт судья и начнёт её допрашивать.
Но никто не вошёл, кроме двух-трёх солдат морской пехоты, которые внесли сундуки и баулы, поставили их в угол комнаты и безмолвно удалились.
Офицер всё с тем же неизменным спокойствием, не произнося ни слова, распоряжался солдатами, отдавая приказания движением руки или свистком.
Можно было подумать, что для этого человека и его подчинённых речь не существовала или стала излишней.
Наконец миледи не выдержала и нарушила молчание.
- Ради бога, милостивый государь, объясните, что всё это означает? - спросила она. - Разрешите моё недоумение! Я обладаю достаточным мужеством, чтобы перенести любую опасность, которую я предвижу, любое несчастье, которое я понимаю. Где я и в качестве кого я здесь? Если я свободна, для чего эти железные решётки и двери? Если я узница, то в чём моё преступление?
- Вы находитесь в комнате, которая вам предназначена, сударыня. Я получил приказание выйти вам навстречу в море и доставить вас сюда, в замок. Приказание это я, по-моему, исполнил со всей непреклонностью солдата и вместе с тем со всей учтивостью дворянина. На этом заканчивается, по крайней мере в настоящее время, возложенная на меня забота о вас, остальное касается другого лица.
- А кто это другое лицо? - спросила миледи. - Можете вы назвать мне его имя?
В эту минуту на лестнице раздался звон шпор и прозвучали чьи-то голоса, потом всё смолкло, и слышен был только шум шагов приближающегося к двери человека.
