- Значит, вы не его сообщник? - вскричала миледи с величайшей искренностью в голосе. - Значит, вы не знаете, что он готовит мне позор, в сравнении с которым ничто все земные наказания?
- Вы ошибаетесь, сударыня, - краснея, возразил Фельтон. - Лорд Винтер не способен на такое злодеяние.
«Отлично! - подумала миледи. - Ещё не зная, о чём идёт речь, он называет это злодеянием». И продолжала вслух:
- Друг низкого человека на всё способен.
- Кого вы называете низким человеком? - спросил Фельтон.
- Разве есть в Англии другой человек, которого можно было бы назвать так?
- Вы говорите о Джордже Вилльерсе?.. - снова спросил Фельтон, и глаза его засверкали.
- …которого язычники и неверующие зовут герцогом Бекингэмом, - договорила миледи. - Я не думала, чтобы в Англии нашёлся хоть один англичанин, которому нужно было бы так долго объяснять, о ком я говорю!
- Десница господня простёрта над ним, - сказал Фельтон, - он не избегнет кары, которую заслуживает.
Фельтон лишь выражал по отношению к герцогу чувство омерзения, которое питали все англичане к тому, кого даже католики называли вымогателем, кровопийцей и развратником, а пуритане - просто сатаной.
- О боже мой! Боже мой! - воскликнула миледи. - Когда я молю тебя послать этому человеку заслуженную им кару, ты знаешь, что я поступаю так не из личной мести, а взываю об избавлении целого народа!
- Разве вы его знаете? - спросил Фельтон.
«Наконец-то он обращается ко мне с вопросом!» - мысленно отметила миледи, вне себя от радости, что она так быстро достигла такого значительного результата.
- Знаю ли я его! О да! К моему несчастью, к моему вечному несчастью!
Миледи стала ломать руки, словно в порыве глубочайшей скорби. Фельтон, должно быть, почувствовал, что стойкость оставляет его, и сделал несколько шагов к двери; пленница, не спускавшая с него глаз, вскочила, кинулась ему вслед и остановила его.
- Господин Фельтон, будьте добры, будьте милосердны, выслушайте мою просьбу! - вскричала она. - Дайте мне нож, который из роковой предосторожности барон отнял у меня, ибо он знает, для чего я хочу им воспользоваться… О, выслушайте меня до конца! Отдайте мне на минуту нож, сделайте это из милости, из жалости! Смотрите, я у ваших ног! Поверьте мне, к вам я не питаю злого чувства. Бог мой! Ненавидеть вас… вас, единственного справедливого, доброго, сострадательного человека, которого я встретила! Вас, моего спасителя, быть может!.. На одну только минуту, на одну-единственную минуту, и я верну его вам через окошечко двери. Всего лишь на минуту, господин Фельтон, и вы спасёте мне честь!
- Вы хотите лишить себя жизни? - в ужасе вскрикнул Фельтон, забывая высвободить свои руки из рук пленницы.
- Я выдала себя! - прошептала миледи и, как будто обессилев, опустилась на пол. - Я выдала себя! Теперь он всё знает… Боже мой, я погибла!
Фельтон стоял, не двигаясь и не зная, на что решиться.
«Он ещё сомневается, - подумала миледи, - я была недостаточно естественна».
Они услышали, что кто-то идёт по коридору. Миледи узнала шаги лорда Винтера; Фельтон узнал их тоже и сделал движение к двери.
Миледи кинулась к нему.
- Не говорите ни слова… - сказала она сдавленным голосом, - ни слова этому человеку из всего, что я вам сказала, иначе я погибла, и это вы, вы…
Шаги приближались. Она умолкла из страха, что услышат их голоса, и жестом бесконечного ужаса приложила свою красивую руку к губам Фельтона. Фельтон мягко отстранил миледи; она отошла и упала в кресло.
Лорд Винтер, не останавливаясь, прошёл мимо двери, и шаги его удалились.
Фельтон, бледный как смерть, несколько мгновений напряжённо прислушивался, затем, когда шум шагов замер, вздохнул, как человек, пробудившийся от сна, и кинулся прочь из комнаты.
- А! - сказала миледи, в свою очередь прислушавшись и уверившись, что шаги Фельтона удаляются в сторону, противоположную той, куда ушёл лорд Винтер. - Наконец-то ты мой!
Затем её лицо снова омрачилось.
«Если он скажет барону, - подумала она, - я погибла: барон знает, что я не убью себя, он при нём даст мне в руки нож, и Фельтон убедится, что всё это ужасное отчаяние было притворством».
Она посмотрела в зеркало: никогда ещё она не была так хороша собою.
- О нет! - проговорила она, улыбаясь. - Конечно, он ему ничего не скажет.
Вечером, когда принесли ужин, пришёл лорд Винтер.
- Разве ваше присутствие, милостивый государь, - обратилась к нему миледи, - составляет неизбежную принадлежность моего заточения? Не можете ли вы избавить меня от терзаний, которые причиняет мне ваш приход?
- Как, любезная сестра! - сказал лорд Винтер. - Ведь вы сами трогательно объявили мне вашими красивыми устами, из которых я слышу сегодня такие жестокие речи, что приехали в Англию только для того, чтобы иметь удовольствие видеться со мной, удовольствие, лишение которого вы, по вашим словам, так живо ощущали, что ради него решились пойти на всё: на морскую болезнь, на бурю, на плен! Ну вот, я перед вами, будьте довольны. К тому же на этот раз моё посещение имеет определённую цель.
