Д'Артаньян улыбнулся: он понял, что Атос уверен в своём мщении, раз он открыл такую тайну. Портос и Арамис побледнели и переглянулись. Лорд Винтер решил, что Атос сошёл с ума.
— Итак, ступайте каждый в свою комнату, — повторил Атос, — и предоставьте мне действовать. Вы сами видите, что это моё дело, так как я её муж. Только отдайте мне, д'Артаньян, если вы его не потеряли, листок бумаги, который выпал из шляпы того человека и на котором написано название деревни.
— А, понимаю! — воскликнул д'Артаньян. — Это название написано её рукой.
— Ты видишь сам, — сказал Атос, — есть бог на небесах!
Отчаяние Атоса сменилось затаённой печалью, которая ещё обостряла блестящие качества его ума.
Поглощённый мыслью о данном им обещании и о принятой на себя ответственности, он последним ушёл к себе в комнату, попросил хозяина гостиницы достать ему карту этой провинции, склонился над ней, изучил нанесённые на ней линии, выяснил, что из Бетюна в Армантьер ведут четыре разные дороги, и велел позвать к себе слуг.
Планше, Гримо, Мушкетон и Базен явились к Атосу и получили от него ясные, точные и обдуманные приказания.
Они должны были на рассвете отправиться в Армантьер, каждый своей дорогой. Планше как самый смышлёный из всех четверых должен был направиться по той дороге, куда уехала карета, в которую стреляли четыре друга и которую, как помнят читатели, сопровождал слуга Рошфора.
Атос пустил в дело слуг прежде всего потому, что за время их службы у него и у его друзей он подметил в каждом из них немаловажные достоинства. Далее, слуги, которые расспрашивают прохожих, внушают меньше подозрений, чем их господа, и встречают больше доброжелательства в тех, к кому они обращаются. И, наконец, миледи знала господ, но не знала слуг; слуги же, напротив, отлично её знали.
Всё четверо в одиннадцать часов следующего дня должны были сойтись в условленном месте. Если им удастся обнаружить, где скрывается миледи, трое останутся стеречь её, а четвёртый должен вернуться в Бетюн, чтобы известить Атоса и служить проводником четырём друзьям.
Выслушав эти распоряжения, слуги удалились.
Атос встал со стула, опоясался шпагой, закутался в плащ и вышел из гостиницы. Было около десяти часов. В десять часов вечера, как известно, улицы провинциального города обычно безлюдны; однако Атос явно искал кого-нибудь, к кому бы он мог обратиться с вопросом. Наконец он встретил запоздалого прохожего, подошёл к нему и сказал несколько слов. Человек, к которому он обратился, в испуге отшатнулся, но всё же в ответ на слова мушкетёра куда-то указал рукой. Атос предложил этому человеку полпистоля за то, чтобы тот проводил его, но прохожий отказался.
Атос углубился в улицу, на которую прохожий указал ему, но, дойдя до перекрёстка, опять остановился, видимо затрудняясь, в какую сторону идти дальше. Но так как на перекрёстке он скорее всего мог кого-нибудь встретить, то он продолжал стоять там. И в самом деле, вскоре прошёл ночной сторож. Атос обратился к нему с тем же вопросом, который он уже задавал прохожему; сторож точно так же испугался, тоже отказался проводить Атоса и показал ему рукой дорогу.
Атос пошёл в указанном направлении и добрался до предместья, расположенного на окраине города, противоположной той, через которую он и его товарищи вошли в город. Здесь он, по-видимому, опять оказался в затруднительном положении и в третий раз остановился.
К счастью, мимо проходил нищий; он подошёл к Атосу попросить у него милостыню. Атос предложил экю за то, чтобы нищий довёл его туда, куда он держал путь. Нищий сначала заколебался, но при виде серебряной монеты, блестевшей в темноте, решился и пошёл впереди Атоса.
Дойдя до угла одной улицы, он издали показал Атосу небольшой, стоящий особняком домик, уединённый и унылый. Атос направился к нему, а нищий, получивший свою плату, со всех ног побежал прочь.
Атосу пришлось обойти дом кругом, прежде чем он различил дверь на фоне багровой краски, которой были покрыты стены; сквозь щели ставен не пробивался наружу ни один луч света, не слышно было ни малейшего звука, который позволил бы предположить, что этот дом обитаем: он был мрачен и безмолвен, как могила.
Атос трижды постучал, но никто ему не ответил. Однако после третьего раза изнутри донёсся шум приближающихся шагов; наконец дверь приоткрылась, и показался высокий человек с бледным лицом, чёрными волосами и чёрной бородой.
Атос и незнакомец тихо обменялись несколькими словами, после чего высокий человек сделал мушкетёру знак, что он может войти. Атос тотчас воспользовался этим разрешением, и дверь закрылась за ним.
Человек, в поисках которого Атос так далеко забрался и которого он нашёл с таким трудом, ввёл Атоса в кабинет, где он перед тем скреплял проволокой побрякивавшие кости скелета. Весь остов был уже собран, только череп ещё отдельно лежал на столе.
