Вчера, в начале вечера, моряк Жан Берешар, ждавший окончания работ на Крымском мосту, выловил из воды бездыханное тело молодой женщины. Судя по всему, несчастная свела счеты с жизнью. Тело перевезено в морг для опознания. Утопленница, стройная блондинка лет двадцати, была просто одета, на правой руке у нее имелся дешевый браслет с брелоком в виде собачки.
— Это Дениза, — пролепетал Жозеф.
Виктор и сам был очень взволнован, но попытался успокоить его:
— Почему вы так решили? С чего бы Денизе…
— Говорю вам, это она! Позавчера, в воскресенье, мы ходили на ярмарку, и я выиграл для нее этот браслет в тире.
— Сотни девушек носят подобные безделушки.
— В газете написано, что она блондинка.
— Перестаньте, Жозеф, в Париже тысячи блондинок… — Виктор не добавил, что только одной молоденькой белокурой девушке назначили встречу на Крымском мосту.
— Мсье Легри, я сейчас же отправляюсь в морг.
— Хорошо, мы закроем магазин, и я поеду с вами. Только предупрежу Таша…
В магазине было очень тепло, но Жозефу показалось, что у него кровь стынет в жилах.
По пути в морг они не разговаривали. Жозеф вспоминал, как заливисто смеялась Дениза, сидя на карусельной лошадке, как она порозовела от удовольствия, когда он надел ей на руку браслет, а потом с аппетитом поедала угощение Эфросиньи Пиньо. Она слишком любила жизнь, чтобы броситься в воду, мсье Легри прав, это не она, пусть это будет не она… А Виктор смотрел в окошко фиакра, пытаясь понять отчаянный поступок девушки, и находил одно-единственное объяснение: на такой шаг ее толкнуло чувство вины. Но разве человек сводит счеты с жизнью из-за банальной кражи? Или была другая причина? Он начинал всерьез беспокоиться об Одетте.
Городской морг, по виду напоминавший греческую гробницу, находился за абсидой собора Нотр-Дам. Виктор часто ходил по мосту Архиепископства, не обращая внимания на это нависавшее над Сеной здание. Он и представить не мог, что ему когда-нибудь придется зайти внутрь. В голову пришла услышанная недавно фраза: «Люди ходят поглазеть на утопленников, как на показы мод», так что толпа зевак перед дверью его не удивила, а вот Жозеф не ожидал увидеть в столь зловещем месте множество женщин — молодых и старых, продавщиц из магазина, возвращающихся на работу мидинеток, матерей семейства с отпрысками на руках. Были здесь и отлучившиеся со стройки рабочие, и прогуливающие школу дети, и всякие подозрительные типы.
— Хорошенькое развлечение, — буркнул Жозеф.
— Запах крови привлекает акул, как мед — мух, — процитировал одну из поговорок Кэндзи Виктор.
В зале морга царила мрачная атмосфера, сильно пахло хлоркой. Сквозь маленькие сводчатые окна на столпившихся перед трупами посетителей струился свет тусклого дня. Сначала Виктор и Жозеф ничего не могли разглядеть из-за чужих спин и довольствовались репликами зевак, без которых с радостью обошлись бы.
— …Суют их в ячейки и держат на холоде, говорят, при минус пятнадцати. Здесь-то, в зале, температура нулевая — рай для покойничков!
— …Не только утопленники, но и удавленники, и те, кто под колесами погиб, убитых они не выставляют, а жаль.
— …Почти семьсот в прошлом году, многие захотели посетить Выставку, вот трупов и прибавилось.
— Два часа ночи. Пьяница стучится в дверь морга. «Что вам нужно? — кричит сторож. — Я с позавчера в загуле, домой не возвращался и забеспокоился: вдруг, думаю, сюда попал?»
Все расхохотались над анекдотом, который рассказал здоровяк в кепке. В то же мгновение толпа колыхнулась и вытолкнула Легри и Жозефа в первый ряд любопытных зрителей.
На оцинкованных столах, за стеклом, в ожидании опознания лежали тела, по большей части обнаженные, не тронутые разложением благодаря заморозке. У изголовья каждого были сложены их нехитрые пожитки.
Стоявшая рядом с Жозефом женщина рыдала, указывая пальцем на тело мужчины:
— Это Даниель, боже мой, Даниель, он искал работу, но его никуда не брали, я бы никогда не подумала, что… — Она замолчала, не в силах продолжать, и ее молодая спутница выкрикнула в отчаянии:
— Расступитесь, да расступитесь же наконец, вы, мерзкие стервятники! Как не совестно устраивать такие ужасные выставки!
— Успокойтесь, дамочка, — отвечал один из санитаров, — мы привлекаем публику в надежде, что кто-нибудь опознает тех, кого нашли без документов.
Жозефа словно подталкивала в спину какая-то враждебная сила. Вдруг он остановился, не в силах отвести взгляд от тела хрупкой девушки со спутанными белокурыми волосами, рядом с которым лежала одежда — черное платье, жакет, измятый чепец. На столе были разложены остальные вещи — лиловая шаль, распятие и зеркало.
— Дениза… — Жозеф отшатнулся, боясь, что его стошнит.
— Вы знаете эту молодую женщину? — вскинулся санитар.
