Солнце пригревало совсем по-весеннему, снег таял, но Жозефа это не радовало. Как может небо сиять лазурью, когда «Л'Эклер» напечатала на четвертой полосе:
Судя по результатам вскрытия, неизвестную, чье тело нашли три дня назад в канале Урк, сначала оглушили, и только потом бросили в воду. Убийство из ревности?..
Жозеф вырезал заметку и вклеил ее в новый, приготовленный с вечера блокнот, потом пролистал другие газеты и нашел в «Пасс-парту» еще одно упоминание о Денизе:
Утонувшая в канале Урк девушка получила жестокий удар по голове, а потом ее утопили. Тело до сих пор никто не опознал. Полиции пора принять меры для обеспечения безопасности граждан…
Наверху хлопнула дверь, Жозеф спрятал газеты и блокнот, торопливо натянул халат и схватил метелку. По лестнице спустилась Таша.
— Патрон не с вами? — спросил он, смахивая пыль со стола.
— Он ушел очень рано, сослался на встречу с клиентом, но наверняка солгал, уж слишком озабоченное у него было лицо…
— Можете не продолжать, сам знаю: брови чуть вздернуты, лоб наморщен, как будто вот-вот укусит.
Жозеф изобразил насупившегося бульдога, и Таша не удержалась от смеха.
— Думаю, он опять играет в сыщика-любителя, и мне это совсем не нравится, — прошептала она.
«Можно подумать, это нравится мне! — мысленно возмутился Жозеф. — Патрон обещал, что я буду в курсе дела, а сам меня ни во что не посвящает! Вот и доверяй после этого людям!» Жозеф был так зол, что стукнул метелкой по макушке Мольера.
«Я еще покажу, на что способен. После обеда я “заболею”. За пять лет беспорочной службы я ни разу ни на что не жаловался, так что… Пусть только попробует сказать, что я шатаюсь без дела! И мадемуазель Таша заодно помогу!»
Жозеф продолжил уборку, бормоча себе под нос угрозы и упреки в адрес Виктора.
— В чем дело, Жожо? — спросила Таша.
— Я вчера простудился, когда следил за мсье Легри, я разбит, я болен — вот в чем дело!
Юноша собирался продолжить, но тут его внимание привлек остановившийся у магазина фиакр. Он подошел к витрине.
— Ну и ну! Мадемуазель Таша, смотрите-ка, кто вернулся!
Виктор покинул комиссариат в самом что ни на есть отвратительном настроении. Он опоздал! Папашу Моску освободили за двадцать минут до назначенного времени, потому что камера понадобилась для пятерых грабителей, которые ночью обчистили какую-то квартиру. Виктор взглянул на часы: пять минут десятого. Нужно возвращаться в магазин, иначе Таша рассердится. Он купил свежий номер «Сьекль» и развернул газету.
Папаша Моску сидел у печки, уплетал кровяную колбасу с картошкой и рассказывал гризеткам и местным пьянчужкам, как провел ночь в участке, в компании дам легкого поведения.
— Одна была немолодая и ужасно толстая. Она сказала, что так наголодалась при пруссаках, питаясь крысами и земляными грушами, что теперь ест за четверых. Дай ей бог здоровья!
Старик глотнул вина.
— Ее имя мадам Сен-Жен, так звали подругу Бонапарта. Ох и любил же он женщин, а от своей Богарне был просто без ума… — Папаша Моску чуть не подавился: имя Жозефины, которым он наградил «свою» покойницу, прояснило его затуманенные винными парами мозги, и он вспомнил, где зарыл труп: там же два куста сирени, которые он пересадил на могилу.
Кто-то начал колотить его по спине, но он отмахнулся и вскочил. «Нужно собирать вещи и смываться, не то я пропал». Старик уже сделал несколько шагов к двери, но, услышав очередную насмешку в свой адрес, вернулся к столику:
— Я не кролик! — взревел он.
— Нет, ты — свинья! — подхватил чей-то пьяный голос.
— Знаю, знаю, Груши, ты затаился и поджидаешь меня! А вот шиш тебе! Я вернусь незаметно, когда стемнеет, и ты меня не заметишь, ведь ночью все кошки серы.
— И круглы, как бочки! — заорал другой пьяница.
— К бою! — завопил папаша Моску. — Я отсижусь тут, в тепле, с бутылочкой, а если кто против… — Он привстал, но не удержался на ногах и рухнул на табурет, выкрикнув во все горло: — Тому я проткну саблей бок!
Виктор остановился перед отелем на площади Республики как вкопанный, уставившись в газету, которую держал в руках. Прохожие толкали его, ругались, обзывали придурком, но он ничего не замечал. Все его внимание было поглощено крупным заголовком на газетной полосе:
Молодая утопленница, выловленная моряком в канале Урк, получила смертельный удар по затылку, прежде чем попала в воду.
