Подали сигнал к отплытию, трап был убран. Внизу замелькали белые платки женщин, провожающих кого-то в Лондон. Дым густо повалил из трубы «Адмирала», и толпа отпрянула, не желая соприкасаться с чёрными клубами угольной пыли. Многие из провожающих повернулись, собираясь покинуть причал.
— Смотрите, Джон! — весело воскликнула Лора, указывая вниз. — Ой, смотрите, какой рыжий! Никогда такого не видела!
Она указывала на круглую макушку какого-то толстого господина, стоявшего у самого края причала и пытавшегося протолкаться подальше от него. Его волосы и в самом деле были рыжей моркови.
— Леди Лора, он вас услышал! — с упрёком воскликнул Джон. — Вот он уже оборачивается. Он понимает по-английски. Зачем же вы его обидели?
И в тот же миг воздух застрял в горле молодого человека. Толстый господин поднял голову, ища глазами даму, которую так насмешила его шевелюра. Он почти сразу увидел Лору и её спутника. Его багровое, мясистое лицо вдруг стало покрываться пятнами, ещё более красного цвета, а нижняя челюсть отвалилась и повисла. Несколько мгновений он ещё всматривался...
В эти мгновения Джон делал над собою страшные усилия, чтобы не отпрянуть от борта, не отвернуться, не закрыть лицо рукой. Он понимал, что этим выдаст себя окончательно. «Идиот! — пронеслось в его голове. — Не послушался Шерлока, не сделал настоящего грима... Да ещё родинку дурацкую пририсовал, а она у меня и тогда была нарисована...»
— Что с ним, мистер Рединг? — удивлённо спросила леди Лора. — Да что он на нас так уставился? Ну и вид у него? Неужто так обиделся?
— Понятия не имею! — Клей нашёл в себе силы рассмеяться.
«Адмирал Нельсон» отходил от причала, полоса воды между ним и пирсом всё больше увеличивалась.
И вдруг краснолицый рыжий толстяк подпрыгнул, как мячик, рискуя полететь в воду, размахивая обеими руками, в одной из которых была зажата шляпа, и заорал:
— Сполдинг! Сполдинг! Это он!!! Джон Клей!!! Грабитель! Я его узнал! На помощь!!! Полицию позовите!
— Он с ума сошёл? — изумлённая Лора дико смотрела на толстяка. — Честное слово, мистер Рединг, он прямо на вас показывает!
Джону было бы легче, если бы рядом была не она, а инспектор Джонс. Он усмехнулся, всё ещё сохраняя самообладание:
— Не могу понять, за кого он меня принял, если только речь обо мне? Я не Сполдинг и не Клей, сколько себя знаю.
— Какой дурак, честное слово! — не сдержалась Лора. — И смотрите, какой шум он поднял.
— Остановите пароход! — вопил толстяк. — Там преступник! Я его узнал! Я читал недавно, что он убежал с каторги! Я его знаю: это Джон Клей! Висельник проклятый!!! Обманщик! Помогите! Остановите пароход!!!
— Приятель, а вы не обознались? — спросил толстяка какой-то пожилой француз в котелке. — Мало ли, вам могло показаться. Гляньте, этот малый, в которого вы тычете, и ухом не ведёт.
— Да вы не знаете, как он умеет притворяться! — выходил из себя рыжий. — Он же меня так надул!!! Его надо изловить, не то он ещё кого угодно обманет! Да позовите же полицию!
— Французская полиция не станет останавливать и, тем более возвращать, английский пароход, — резонно заметил стоявший рядом моряк с трубкой в зубах. — Вы идите-ка, милейший, в полицию, да скажите им, кого вы там видели. Они сразу дадут телеграмму в Лондон, а уж в Лондоне вашего знакомца встретят. От Гавра до Лондона «Нельсон» не сделает больше ни одного захода.
— А где, где, где... Где здесь полиция?! — засуетился рыжий. — Я должен, я обязан предупредить полицию! Этот негодяй представляет опасность для моего отечества! Из-за моих рыжих волос, джентльмены, он чуть-чуть не ограбил банк!
— Да это просто сумасшедший! — махнул рукой француз.
В толпе засмеялись.
Пять минут спустя Джон влетел в каюту, бледный, как мел.
— Шерлок! — выдавил он. — Я засыпался!
— Не понимаю, — резко отозвался Холмс, отбрасывая французскую газету и быстро поднимая голову на своего приятеля. — Что произошло?
— Там, на причале... — Он меня узнал! Если бы пароход уже не отходил, он бы тут же притащил на борт полицию!
— Чёрт побери, кто?!
— Уилсон! Мой почтенный Джабез Уилсон!
— Рыжий?! — вскрикнул Холмс, вскакивая.
— Ну да! Я-то ещё глазел на его макушку и ушами хлопал! Да мне бы надо от каждого рыжего рукавом закрываться, раз я на этом влип! У всех воров такая примета. А я... Ну, и вот!
— Замолчи! Не тараторь! — милейший «падре Фредерикс» начисто исчез, заслонённый суровым обликом мистера Шерлока Холмса. — Сделанного уже не поправишь. Ты должен был первым узнать его, согласен. А что он тебя узнал, удивляться нечего. Такие дутые болваны запоминают на всю жизнь тех, кто оставил их в дураках. Вот теперь он пошлёт в Лондон телеграмму, и нас будут ждать.
— Может, не догадается? — с надеждой спросил Джон. — Он же дурак.
— Он-то дурак, но ведь ему посоветуют. Да уже посоветовали, не сомневайся. Плыть нам ещё одну ночь. Утром мы будем в устье Темзы. На рассвете.
Клей, нахмурившись, сидел на краю койки и в ярости кусал губы.
