— Боюсь, сэр, что этот джентльмен достаточно проницателен, и его не проведёшь такими глупостями. Но ничего, постараюсь поладить с ним, тем более что и просьба моя пустяшная. Ещё раз очень вам признателен.
До шести часов вечера у мистера Лайла было ещё достаточно времени, и он не преминул заехать к себе на Гудж-стрит. Ему хотелось немного изменить свой костюм и подготовиться ко встрече с важным чиновником.
Не то чтобы мистеру Лайлу изменила его обычная уверенность, но некоторые опасения у него имелись, ибо у него были весьма основательные причины не желать встречи с мистером Майкрофтом Холмсом.
Но выбора не оставалось.
Без четверти пять молодой человек вышел из своей спальни и подошёл к Генри, который старательно делал для него какие-то выписки из газет.
— Генри, ну как я? — спросил он.
Юноша поднял голову и критическим взором оглядел своего патрона:
— Великолепно! Всё в порядке, сэр.
— Ну, смотри же, Генри, на тебя я полагаюсь. Мне очень важно, чтобы он говорил со мной серьёзно, чтобы ответил на мой вопрос. Я пойду. Пожелай мне удачи.
В шесть часов ровно мистер Лайл позвонил у входной двери внушительного дома на Пэл-Мэл.
Ему открыл солидный пожилой слуга и, глянув на его визитную карточку, осведомился:
— Вы по делу к хозяину?
— Да, и по очень важному.
Слуга исчез, но затем вновь появился в громадной прихожей и провозгласил, точно церемонимейстер на королевском приёме:
— Прошу вас, сэр!
Герберт вдруг испытал желание перекреститься. Размеренным шагом он вошёл в гостиную, а из неё — в кабинет, отделанный тёмным дубом, заставленный резными дубовыми шкафами, украшенный громадным малиново-чёрным ковром, на котором, в довершение всего, ещё и лежала шкура леопарда, оскалив плоскую морду на высокий камин. В камине, несмотря на тёплую погоду, слегка тлели кровавые угли.
В кресле с высокой спинкой, боком к окну, сидел мужчина лет пятидесяти, большой и грузный, под стать своему кабинету и всей обстановке квартиры. Его мощное тело целиком заполняло кресло, и казалось, ему даже тесно в нём, а его холёные белые руки, лежавшие на резных ручках, будто вдавливали тяжёлое кресло в пол. Лицо, одновременно удлинённое и округлое, с очень развитым лбом, с мощным подбородком, выдавало волю и ум, тёмно-серые глаза смотрели пронзительно и властно, но некая еле уловимая слабость угадывалась в капризном изломе тонкого рта, в лёгком дрожании ноздрей, когда он вздыхал.
Герберт Лайл не стал особенно разглядывать мистера Майкрофта — ему уже доводилось видеть этого человека. Он поклонился и встал у порога, ожидая, пока хозяин заговорит с ним.
Мистер Холмс-старший несколько мгновений разглядывал гостя, затем произнёс неожиданно-мягким, приятным голосом:
— Добрый день. Чему обязан?
— Меня к вам направили ваши бывшие коллеги, сэр, — сказал Герберт. — Я хотел бы получить одну небольшую консультацию.
— Какого рода?
— Относительно одного... вернее, двух адвокатов, служивших в одном из наших департаментов. В том, где служили некогда и вы. Мне сказали, что вы храните у себя списки тридцатилетней давности.
Лицо мистера Майкрофта выразило некоторый интерес.
— Проходите и садитесь, — проговорил он, указывая гостю на второе кресло, но тут же спохватился: — А впрочем, я сюда сяду, а вы напротив — так вас лучше будет освещать свет из окна.
Герберта это совершенно не устраивало, но не подчиниться он не мог. Ему показалось, что хозяин поднялся со своего кресла с какой-то неестественной поспешностью, что при его грузности было довольно забавно, и очень быстро опустился, почти упал в кресло, стоявшее возле одного из шкафов.
— Ваше лицо кажется мне знакомым, — сказал мистер Холмс, буквально вонзив в Герберта свои пронзительные глаза. — Где же я мог вас видеть и когда?
— В ноябре месяце, сэр, в суде, — лаконично ответил молодой человек.
Губы мистера Майкрофта чуть дёрнулись.
— Понимаю. Профессиональное, так сказать, любопытство. Вы давно занимаетесь этим?
— Чем? — уточнил Лайл.
— Да вот этим.
И мистер Холмс-старший ткнул пальцем в лежавшую на столе визитную карточку, где было написано: «Мистер Герберт Лайл, частный сыщик».
— Недавно, — спокойно ответил Герберт. — И ваша помощь нужна мне именно ради одного очень сложного дела, которое я сейчас расследую.
— Дело тридцатилетней давности?
— Нет, девятилетней, но здесь замешан человек, который начал свою карьеру тридцать лет назад именно в этом департаменте. Мне важно установить, с кем вместе он служил.
Майкрофт чуть приметно усмехнулся:
— Ну-ну... Вон в том шкафу, будьте любезны, вторая полка. Жёлтая папка с надписью: «Резерв». Указано название департамента и годы: «1862—1868». Этот период вас интересует?
— Да. Спасибо. Вы позволите посмотреть? Прямо сейчас.
— Разумеется, — голос мистера Холмса выдал раздражение. — Ну, а когда же?
