Лизу мы потеряли почти четыре месяца назад на гавайской вечеринке, которую школа Кэлвери устроила в честь окончания учебного года. Лиза тогда как-то слишком обрадовалась той вечеринке, которая мне казалась не веселее визита к стоматологу. Слишком обрадовалась и слишком вырядилась. Вышла павой из дома к машине: глаза подвела черным карандашом, а пухлые губы выкрасила в сливово-лиловый, правда, джинсы надела самые обычные – обтягивающие «ливайсы», которые называла «чаевымогателями», – но с парадной блузкой белого шелка. Блузка была застегнута на все пуговицы, только просвечивала так, что мне во всей красе виден был черный бюстгальтер.
– Чур, я впереди сижу! – бросила она через плечо: за ее спиной Мози выбиралась на крыльцо через парадную дверь.
Я уже устроилась за рулем, завела мотор. Когда Лиза залезала в салон, я подозрительно прищурилась, а она в ответ сделала, наоборот, большие глаза. Сама невинность, котенок, минуту назад лизавший сметану на кухне.
– Слишком ты нарядная для школьной вечеринки, – заметила я, но она лишь повела плечиком и поудобнее устроилась на пассажирском сиденье. – А ты бы выпустила Мози из дома в такой блузке? Зачем дурной пример подавать, зачем гусей дразнить?
– Хорошо, что мы гусей не держим. – Лиза дернула свое сиденье вперед, чтобы освободить место для Мози, которая скользнула в салон и тяжко, мученически вздохнула.
– Хватит, Мози! – сказала я. – Всем неохота туда ехать.
– Мне охота. – Лиза захлопнула дверцу. – Люблю гавайские вечеринки.
– Даже если их баптисты устраивают? С каких пор? – удивилась я.
Лиза смотрела в окно с самодовольно-масляной улыбкой. Тут мне следовало отправить Мози в дом и выбить из Лизы, ради кого она так разоделась. На вечеринке будут сплошные женатики, учителя или благочестивые отцы одноклассников Мози. Для меня это «красный свет – дороги нет» трех разных оттенков, а вот Лиза, когда дело касается мужчин, не слишком различала цвета.
Было почти шесть, а в семь вечеринка уже заканчивалась. Я дала задний ход и, выехав с подъездной аллеи, погнала машину к школе Кэлвери. Я решила не спускать с Лизы глаз, а потом объяснить, что нельзя гадить там, где Мози будет есть. Тогда я не сомневалась: до «потом» рукой подать.
Когда проехали наш район, я прибавила скорость и сказала Лизе:
– Никуда не убегай! Там будет новый учитель естествознания, нужно с ним поговорить. Увидим собственными глазами, кто на следующий год будет пудрить Мози мозги.
– Господи! – охнула Мози на заднем сиденье, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Босс, Мози уже не пять, – напомнила Лиза, вытягивая руки, словно в танце хула, сперва к окну, потом в мою сторону.
– А как еще определить, хватит ли Мози пяти часов канала «Дискавери» в неделю или придется нанимать атеистов-радикалов, чтобы раскодировали ей мозги?
– Не надо меня позорить, пожалуйста! – взмолилась Мози.
Лиза, еще танцевавшая сидячую хулу, искоса взглянула на меня и ухмыльнулась.
– Мози-детка, подростком быть хреново. Босс опозорит тебя, даже если просто на людях покажется!
– Вообще-то я имела в виду не Босса, – многозначительно проговорила Мози.
В ответ Лиза расхохоталась:
– Я единственная хочу на эту вечеринку, а ты надеешься, что я буду скромно сидеть в углу? И не мечтай!
Лиза постепенно привыкала к тому, что Мози теперь держится с ней иначе. Пару месяцев назад Лиза с приятелями-друидами отправилась в поход с ночевкой, а по возвращении вместо милой Крохи Мози обнаружила девушку-подростка, которая в ответ на любое слово матери закатывает глаза, дергается и тяжело вздыхает.
– Еще как будешь! – прошипела я. – Если Мози не уходит из Кэлвери, на этой неделе нужно внести пятидесятипроцентный аванс за следующий год. Миссис Доутс четыре сообщения мне оставила, жалуется, что ты не отвечаешь на ее звонки. – Мне совершенно не улыбалось выкладывать треть своего годичного жалованья за то, чтобы на обществоведении Мози объясняли, кто попадет в ад (демократы, распущенные девицы и большинство врачей), а кто нет (благочестивые баптисты). – Сегодня чек выпишешь? – не унималась я. За первый год обучения Лиза внесла стопроцентную предоплату из своих сбережений. А я-то считала ее безбожницей, которая пропустит отплытие ковчега, заигравшись в карты с Пегасом!
– Скажи ей, что я все уладила, – беззаботно отмахнулась Лиза, и по спине у меня пополз холодный червячок подозрения. «Я все уладила» разительно отличается от «У меня есть деньги».
Я свернула на стоянку Кэлвери и затормозила.
– Угу, – неопределенно хмыкнула я. – Как выпишешь чек, вместе с Мози обойдите стенды и выберите факультатив на следующий год.
– Господи! – одновременно и с одинаковым раздражением воскликнули Мози и Лиза.
– Извини, Лиза, но если девочка останется в Кэлвери, то ей нужны друзья помимо Мерзкого Зародыша.
Мать и дочь снова ответили хором.
– В Кэлвери она останется непременно, – твердо сказала Лиза.
– Зародыша зовут Роджер, – сказала Мози.
– Его зовут Реймонд, – уточнила я, и Мози села как можно прямее, чтобы я увидела в зеркале заднего обзора, как она закатывает глаза.
