Тут я впервые поняла, что просчиталась с тем витражом, по-крупному просчиталась. Глупая шестнадцатилетняя девчонка уползла, поджав хвост, но сейчас я видела, как Клэр смакует мою слабость, как взбитые сливки, и чувствовала, что тогда сдалась слишком легко. Если бы хотела победить по-настоящему, не сбежала бы, пока на клумбах не кончились бы кирпичи, пока не взошло бы солнце и меня не увидели бы все проезжавшие мимо водители. Я поставила бы машину прямо на клумбу и залезла бы на ее крышу, чтобы кирпичи долетали до каштановых волос и рук, поднятых в приветственном жесте. До приезда полиции я разобрала бы бордюры всех клумб и швыряла бы кирпичи, пока пальцы не онемели бы. Если бы не побоялась последствий, я расколотила бы каждый кусочек витражного Иисуса.
Я распахнула дверь и, подгоняемая злостью, влетела в переговорную. Садиться не стала. Все молчали. Лицо Клэр казалось гладким, как бумага, в глазах горел гадкий бледно-голубой огонек торжества. Я поглубже вдохнула, вытащила бумажный стаканчик из сумки и буквально швырнула на стол. По дороге сюда я купила целую упаковку таких стаканов. Так же как стаканчики с гавайской вечеринки, каждый из этих украшал тропический рисунок — пальмы и обезьяны. Стаканчик мягко зашуршал по деревянному столу. Лица обоих адвокатов вытянулись так, словно я сунула им под нос дохлую мышь, а вот у Клэр задергалось веко.
— Знаете, что самое удивительное? Я пришла сюда умолять, — с места в карьер начала я. — Но буквально минуту назад, в коридоре, подумала: «К черту! Не стану умолять сучку, которая отравила Лизу!»
— Я никогда… — вскинув брови, начала Клэр, но адвокат постарше (он сидел справа) накрыл ее ладонь своей, тсс, мол, ничего не говорите.
— Ладно, это был не яд, — согласилась я. — Вообще-то так даже лучше. Куда сложнее связать вас с крысиной отравой, которая хранится в сарае у каждого первого. В Лизин коктейль вы бросили свою таблетку для подавления аппетита. Фентермин. Клэр, вы дали производное амфетамина бывшей амфетаминовой наркоманке! Надеюсь, травить вы ее не собирались, но явно замышляли недоброе.
На лице Клэр не дрогнул ни один мускул.
— Ну, фентермин — обычное лекарство, — проговорил младший из адвокатов таким бесцветным голосом, словно умирал со скуки.
— Да, верно, — кивнула я. — Но готова спорить, у вашей тощей клиентки есть на него рецепт.
Клэр старательно изображала спокойствие, но младший адвокат смерил ее молниеносным взглядом. Он мне поверил, поэтому следующую фразу я адресовала ему:
— Вы в курсе, что Лиза вымогала у вашей клиентки деньги на обучение Мози в школе Кэлвери?
Не сомневаюсь, бухгалтер-криминалист сможет отследить те деньги. Вот вам и мотив. Клэр хотела, чтобы Лиза снова взялась за старое и сбежала из города. А получилось даже лучше — Лиза чуть не погибла. Мотив у Клэр имелся, средства, благодаря рецепту на фентермин, тоже, да и возможностей на гавайской вечеринке было хоть отбавляй. Сколько жителей Иммиты могут рассчитывать на такое тройное везение?
— Насчет жителей — не знаю, а вот жительниц наверняка немало, особенно замужних! — фыркнула Клэр. — У вашей дочери слабость к чужим мужьям.
— А с кого все началось? — парировала я. — Лиза же ребенком была. Ваш педофил-муж совратил…
Клэр села неестественно прямо, побледнела и, перекрикивая меня, заорала:
— Ваша потаскуха дочь совратила его! Она разрушила мой брак…
— …четырнадцатилетнюю девочку!
— Довольно! — громким, не терпящим возражений голосом осадил нас старший адвокат, и мы с Клэр разом замолчали и попытались отдышаться. — Мисс Слоукэм, вас я в виду не имел, — сказал мне он. — Продолжайте, прошу вас! Я законспектирую и подготовлю небольшой, но приятный иск за клевету.
— Вперед с песней! — огрызнулась я. — С каких пор правда считается клеветой?
Губы адвоката растянулись в зловещей улыбке.
— Если нет доказательств, значит, это клевета. Чувствуете разницу? — Он лениво махнул рукой на бумажный стаканчик: — Максимум, что есть у вас, — косвенные доказательства.
Я снова повернулась к Клэр:
— Оставьте мою семью в покое! Понимаю, вы подумали, что кости под ивой — ваш ребенок, и захотели проверить. Но это не так, потому касается лишь членов моей семьи и никого другого.
Клэр собралась возразить, но я ее перебила:
