Наедине они с Мелиссой не оставались с того ужасного дня в доме Ричардсонов, с тех пор как умерла Лизина любовь. Мелиссу постоянно окружает целая свита поклонников, которые раньше крутились и вокруг Лизы. Сейчас они шепчутся, тычут в нее пальцем, хмуро оглядывают. Ясно, что в любой байке, которую скормила им Мелисса, Лиза — полная тварь. Наверное, так справедливо.
Океан темно-зеленый, как солдатская форма, солнце, которое наполнило бы его красками, скрыто за тучами, с горизонта наплывают тяжелые облака. Будь градусов на десять теплее, на пляже ступить было бы негде, а сейчас только Лиза, Мелисса и Мелиссина сестренка в автолюльке. Мелисса сидит в шезлонге у самой воды. Это второй из трех последних разговоров бывших подруг.
Шторм совсем близко — сильный ветер насквозь продувает Лизину футболку, но ведь она лишь оболочка, тонкая замерзшая оболочка вокруг печи, и холод ей не страшен. Ей ничего не страшно.
Мелисса наблюдает за прибоем, а когда подходит Лиза, едва на нее смотрит и поднимает два пальца в ленивом приветствии, совсем как в старые времена. Без свидетелей Мелисса подпускает Лизу к себе, словно это нормально или, по крайней мере, неизбежно. Они вместе наблюдают за волнами, Мелиссина сестренка спит в люльке, Лизина дочка не ворочается и тоже спит, точно обе малышки стараются держаться незаметно, чтобы Лиза с Мелиссой побыли наедине.
Лиза вспоминает прежнюю себя. Вспоминает дружбу Мелисса + Лиза.
Со стороны казалось, что Мелисса дружит с ней из милости. У Мелиссы — и красивые вещи, и большой дом, и билеты на концерты, и хорошие наркотики. Но обе понимают: это дружба в складчину. У Лизы фигура, лицо, уверенность, лучшие кадрежные приемы. Лиза приводила мальчиков. Все было почти поровну.
— Я по тебе скучаю, — говорит Лиза.
— Тогда какого хрена ты все испоганила, — молниеносно парирует Мелисса. На публику играть не нужно, и она говорит спокойно. Это даже не вопрос, а лишь озвученная претензия, напоминание, что пострадавшая здесь она.
Лиза садится на корточки рядом с бывшей подругой и водит пальцами по затвердевшему песку. Обычно он мягкий, как пыльца, но от дождя уплотнился.
— Босс думает, что отец ребенка — тот парень с воскресной ярмарки.
— Мой парень с ярмарки? Малыш был бы хорошенький. — После небольшой паузы Мелисса хитро смотрит на Лизу и заявляет: — В школе я всем рассказала, что в пассаже ты познакомилась со старым извращенцем и легла под него за пять сотен.
Лиза кивает с неподдельным восхищением. Классная история! В самом деле, придумано отлично.
— Спасибо, хоть не дешевкой меня выставила.
Мелисса пристально смотрит на Лизу:
— Если сию секунду не выцарапываю тебе глаза, это еще не значит, что я перестала тебя ненавидеть.
— Если я забеременела от твоего отца, это еще не значит, что я перестала тебя любить, — говорит Лиза, обдумав услышанное.
Вот так — очень по-взрослому. Лиза собой довольна. До беременности ничего подобного ей в голову не приходило. Получилось почти извинение, а Босс говорит, что взрослые извиняются, когда всерьез напортачили. Просят прощения и стараются больше не наступать на те же грабли. Впрочем, Лиза может только извиниться. У Мелиссы-то нет другого отца, с которым Лиза принципиально не стала бы трахаться.
Мелисса морщится, словно борясь с непрошеными слезами. Лиза тоже чуть не плачет, только в чем дело, не понимает сама. В последнее время она рыдает даже от рекламы «Американской телефоннотелеграфной компании». Мелисса берет себя в руки, и девушки сидят молча. Волны накатывают на берег. Лизе пора, не то Новин рассердится.
Мелисса достает косячок из-за уха, там у нее любимый тайник. В школу она почти всегда приносит заначку, спрятав под длинными волосами.
— Вот, — Мелисса показывает косячок, — парень на концерте «Фиш»[20] подарил. Сказал: «Красотке на Рождество». — Мелисса улыбается одними губами: раньше красоткой считалась Лиза. Удар попадает в цель, Лиза вздрагивает и касается своего надутого живота. Мелисса чуть оттаивает. — Ладно, неважно. — Она протягивает нераскуренный косячок.
В Мелиссиных руках не просто толченая трава в бумажной обертке. Это приглашение вернуть Мелиссу + Лизу, снова стать прежней Лизой. Если они его выкурят, то снова начнут болтать. Начнут смеяться. Старые нити потянутся друг к другу и переплетутся.
Волны завораживают, ребенок в Лизином животе спокойно спит. Тренера Лиза больше не любит, он об этом позаботился. От жизни, о которой она мечтала, остался лишь ребенок, а Мелисса приоткрыла дверь, за которой ждет прежняя беззаботная Лиза. За чем дело стало? Ребенок себя уже почти собрал. Разве один косячок ему повредит?
Тут просыпается Мелиссина сестренка и начинает хныкать.
Лиза подходит к люльке и качает ее. У малышки глазки открыты, они льдисто-голубые, как у Мелиссы. Как у Тренера. У ее ребенка, возможно, будут такие же.
