Он заиграл, как музыкант, и Миранса, очень редко смеявшаяся в своей жизни, хрипло, но весело рассмеялась. И теперь она спросила наконец, как же случилось, что его не хотели раньше брать на работу, а потом взяли. И он рассказал Ми-рансе, как пошел в профсоюзный комитет, где председательствует сам С а дых Бадыров.
— Он же меня помнит. Ведь я работал раньше на транспорте.
Бадыров его спросил, где он работал потом, и Рамазан сказал, что много лет, пока был нэп и подрядчики, Рамазан нанимался к ним то землекопом, то каменщиком.
«Верно, теперь другое время, — сказал Бадыров. — С безработицей кончено. И р.аз ты работал прежде на транспорте...»
Он взял листок бумаги и написал двадцать слов нарядчику кондукторской бригады.
— О, от него я пошел к самому помощнику начальника станции Баку-Вторая! Мне устроили экзамен.
— Трудные вопросы? — посочувствовала Миранса.
— Трудные. Но я ответил на все вопросы. Мне сказали так: «Ты можешь выходить завтра на работу». И выдали сигналы стрелоуника... — Он опять заиграл в рожок.
Миранса гладила сына по голове, приговаривая:
— Ты должен был выдержать экзамен. У тебя способности, ты хорошо учил коран.
«Э!» — сказал про себя Рамазан, а вслух проговорил:
— Они сразу поверили, что я смогу работать. Я мечтал поступить на транспорт и поступил.
— И ты не боишься, Рамазан? — тревожилась за сына Миранса.— На такой важной работе нетрудно наделать бед. Надо очень стараться, Рамазан.
—- Твой сын — смышленый человек! — похвастал Рамазан.
— Конечно, ведь ты закончил чтение корана в девять месяцев.
Рамазан подумал, что не скажет никогда матери своих мыслей о чтении корана. Совсем не к чему было торопиться, точно опоздаешь на скорый поезд или на ярмарку в Ганджу. И напрасно радовалась тогда Миранса, напрасно ели плов и пировали. Как и тогда, он не знает значения ни одного слова из всего корана. Они учили его на древнеарабском языке, и смысл книги был спрятан от него за высоким, как небо, забором.
— Я стара, — сказала Миранса, — а у нас радость. У меня не ходят ноги. Кто же теперь сделает плов для гостей?
— У Асмет искусные руки, почти как твои, — ответил Рамазан.— Она приготовит плов. Ведь я уже созвал гостей.
— Пойди умойся! — приказала Миранса.
Он отошел в угол комнаты, где освежил лицо, шею и руки. Он заметил оттуда, как отец перешептывается с матерью. Они все время смотрели в угол. Потом к постели подошли сестры. Рамазан пытался прислушаться, но ничего не вышло. Когда он умылся, его подозвал отец.
— Рамазан, — сказал он, — садись и слушай.
А мать добавила:
— Слушай и подчиняйся, Рамазан. Твоя мать тебе всегда делала добро. Она знает, что ты ее любишь.
— Конечно, — сказала одна из сестер.
Родители, видно, приготовили для него такое, что покажется ему неприятным. Он собрал свои флажки и вместе с рожком и фонарем спрятал в шкаф. Наконец отец произнес:
— Мы решили так, Рамазан. Ты поступил на транспорт — ты должен жениться.
Родители были старыми-престарыми людьми. Они верили прежним обычаям, сыну не полагалось жить своим разумением. Раз судьба Рамазана определилась и он получил хорошую работу, то должен поступить так, как укажут ему отец с матерью.
— Он женится, — сказала Миранса. — Он поймет, что слова матери — добро и правда.
А сестрам нравилось, что их брат женится, и они пустили
ю
в ход свои проворные языки. Когда умолкала Асмет, начинала Наргиз, и, когда останавливалась Наргиз, приступала с советами бойкая Гюльназ. Рамазан опасался, что не сможет обеспечить и родителей и жену, но отец и мать просили, а сестры им помогали, и больше всех требовала быстрая в разговоре Гюльназ.
— У меня же нет никого на примете, — сказал Рамазан.
— У Неймата есть дочка, — сказал отец. — Ее зовут Амина. Она будет твоей женой...
Рамазан пожаловался, что у него еще нет денег для подарка родителям невесты. Но отец сказал: надобно только купить ситца на платье, больше ничего не нужно.
— Я не смогу купить шелковый платок для жены! — пожаловался Рамазан.
Отец с матерью утешали его, что шелковый платок для жены согласился купить родственник Косум. Это будет дешевая и тихая свадьба. Нечего бояться больших расходов. Асмет приготовит завтра плов, и Рамазан, кроме школьных товарищей, позовет также Неймата с женой и дочерью Аминой.
— Стыдно отказываться, — сказал отец. — Разве кто-нибудь другой, а не ты, поступил сегодня на транспорт?
И Рамазан замолчал — он сидел у постели больной матери. Сестры радовались покорности брата. Они чуть не заплясали, когда Рамазан, махнув с веселым отчаянием рукой, проговорил:
— Я согласен, мать! Если ты этого хочешь — жени! Пожалуйста, жените меня!
2
Полюбив свой труд, Рамазан выходил из дому задолго до начала работы. Инструменты свои он тоже полюбил. Кроме фонаря, флажков и рожка, Рамазан получил лопаты, кирки и скребки. Он смастерил себе ящик-готовальню; внутри было чисто, как у хорошего ученика. Ему советовали:
— Тебе следует начать с изучения стрелки и всех ее механизмов. .
