Они пробирались в окопы и траншеи. Раскопав брошенные винтовки и патроны, мальчуганы до одурения палили из них. А добра этого в разоренном Сталинграде было много. Домой Толя возвращался грязный, пропахший пороховым дымом. Одежонка у мальчика убогая - в дни осады гитлеровцы забрали у оставшихся жителей теплые вещи. У Акулины Федоровны взяли ватное одеяло, Толину кацавейку и далее ушанку.
«Учиться тебе надо, Толя, вот что! Будет тебе по окопам лазить, ворон пугать!» - убеждала сына Акулина Федоровна.
«А я военным буду», - отвечал Толя.
«Военные разве не учатся?»
До универмага оставалось всего шагов сорок, но тут ее встретила старинная знакомая. До войны они жили по соседству в Каменец-Подольске. В один месяц обе потеряли своих мужей. Два лейтенанта воевали в танковом корпусе, оба убиты под Житомиром.
Старинная знакомая спросила:
- Доволен сынок? В каком он теперь классе?
- Ведь он у меня в суворовском, - ответила Акулина Федоровна. - В суворовских не классы, а роты. Толя мой во второй роте, в пятом учебном отделении. Позавчера я получила письмо от его воспитателя капитана, он им тоже доволен…
Акулина Федоровна рассказала соседке, как она послала сыну деньги и потом захотела узнать, на что он их истратил. Она попросила офицера-воспитателя ей написать, и тот ответил: «В Кутаиси много яблок, и Толя несколько раз покупал яблоки и мандарины, снимался у фотографа…»
Она показала карточку. Мальчик стоял на ней во весь свой небольшой рост, в длинной черной шинели с погонами, в красном картузе. Он прислонился к кипарису на краю небольшого обрыва, а внизу бушевала среди чудесно навороченных камней река Рион и вдали то чернели, то белели вершины гор.
На обороте Толя написал:
«Мама, на горе поближе стоит старинная крепость грузинского царя Баграта. Он жил тысячу лет назад».
Акулина Федоровна спохватилась, что свободное время на исходе, пора на службу. Ладно, в следующий раз она уж обязательно побывает в подвале Паулюса. Говорят, там теперь гостиница.
Когда Акулина Федоровна поднималась по лестнице своего учреждения, часы били девять. Большие, с хорошим звоном часы, присланные в подарок из Челябинска. Здесь все кем-то подарено. Отовсюду посылают вещи, все они именные,
«Что же делает там в это время мой сын?» - подумала мать. Она представила себе солнечное утро в Кутаиси. Этот город она никак не могла представить себе без солнца, хотя знала из писем сына, что там бывают и туманы, когда горы становятся невидимыми, и дожди, заливающие низины и навевающие на город запахи осеннего сада. Даже снег бывает, рыхлый, мокрый снег, о котором Толя выразился так: «Совсем никчменный снег, одна видимость», - на что мать указала ему: надо говорить не «никчменный», а «никчемный».
Он встал час назад. Усатый фанфарист из музыкального взвода сыграл повестку. Пятьсот мальчуганов, среди которых были и совсем юные, как ее Толя, и рослые парни с проблесками усов, вроде сына генерала Богданова, услышали привычные и веселящие ухо звуки повестки и открыли глаза. Это значит: подготовьтесь, товарищи воспитанники, через пять минут покинуть постель.
«Ту-ту-ту! Ту-ту-ту! - поет фанфара. - Вы - имейте - в виду. Ти-та-ри! Тара! Вам вставать пора!»
Зарозовели развалины крепости Баграта, звонок за окнами птичий шум, и басовито пыхтят ползущие из города поезда.
Мать знает, что Толя уже встал и налегке выскочил из комнаты в коридор на физическую зарядку. По команде он выкидывает то руку, то ногу, то вперед, то назад, пригибаясь корпусом к земле и подскакивая на месте. Давно улетучилась нега сна, в тело вошла свежесть нового дня. Снимая с машинки железный чехол, Акулина Федоровна видит, как Толя вернулся после зарядки в дортуар. Он заправляет постель, затем у них туалет, потом осмотр. Это капитан, его воспитатель, проверяет воспитанников: на месте ли поясной ремень, блестят ли башмаки, вычищены ли пуговицы…
«Теперь у них кончается завтрак», - думает Акулина Федоровна.
Она представляет себе Толю, повязанного салфеткой, с детской жадностью поедающего рисовую кашу и увесистые ломтики сыра.
В дни осады мальчик так отощал, что Акулина Федоровна горевала: не выживет Толя. Его спасла баржа. Осенью немцы подожгли на Волге баржу с зерном. Она потонула недалеко от берега. Когда вода в реке спала, Толя пробрался к барже и насобирал в ее обгорелых обломках полную корзину подмоченной пшеницы. Зерно было невкусное, с тяжелым запахом, но оно-то и спасло и мать и сына от голодной смерти.
- Акулина Федоровна, - говорит, входя в машинное бюро, начальник, - вы, я вижу, задумались о сыне. Перепечатайте срочно вот этот циркуляр.
Акулина Федоровна ударяет с лихостью опытной машинистки по клавишам. Она начала свой трудовой день тут, в Сталинграде, а Толя там, в Кутаиси.
